Царство Польское жило по законам Герцогства, с конституцией, без крепостного права. Армия — в прежней, «наполеоновской» форме, рекрутам служить восемь лет, а не двадцать пять, как в России. Да еще время от времени царь Александр намекает, что надо бы вернуть Польше земли от прежних разделов. Так, чтобы таможенный столбик с белым орлушей стоял на Днепре. Кстати, узнав об этих мечтах, будущие декабристы впервые заговорили о цареубийстве в практическом плане. Плюс сельское хозяйство десять лет без войны, плюс приличные дороги — чего не радоваться?
Но есть две проблемы, от которых никуда не деться.
Во-первых, польский характер, особенно ярко проявляющийся у юношества. Наши деды жили в независимой стране, наши отцы служили непобедимой империи, а мы — вассалы народа, который всегда считали варварами!
Во-вторых, сам наместник, которого иногда называют «злой варвар». Да-да, Константин Павлович. Человек вспыльчивый, гневливый… отходчивый. Но не всех радуют последующие извинения, даже если они идут в одном пакете с объятиями.
Самому Константину статус-кво нравится. Россией он править не намерен, потому как лучше чувствовать себя хозяином сравнительно маленькой страны. Он еще и по любви женился.
Так что противоречие на противоречии. Польше Константин не нравится, зато ему хочется ей управлять. Россия считает его будущим царем, зато сам Константин на родину не хочет.
И все эти хотения-нехотения смутны, в виде кулуарных намеков. Мне же надо убедить цесаревича отказаться от короны — и сделать это максимально публично.
И чем ближе к Варшаве, тем эта задача видится невозможней…
* * *Хорошие польские дороги сыграли с нами забавную шутку. Еремей рассчитывал достигнуть Варшавы на следующее утро, но мы катили быстрей запланированного и прибыли в предместье столицы вечером. Сейчас проехать еще одну рощу, а там найти подходящий постоялый двор…
Не сразу поняла, что произошло, почему верховой, точнее, двое-трое конников не спешат нас обогнать. Огляделась — да нас окружил целый конный отряд.
И все в масках.
— Маменька, это разбойники? — не столько со страхом, сколько с интересом спросила Лизонька.
— Нет, барышня, не разбойники это, — пояснил Еремей. Впрочем, без особого оптимизма.
Глава 25
— Почему так думаешь, Еремей Иваныч? — спокойно спросила я, будто ветер окружил нас опавшей листвой. Кому быть генератором спокойствия, если не мне?
— Все кони под одну масть — гнедую, — пояснил Еремей. — Разбойникам так коней не подобрать.
Не поспоришь.
