Царь горы

Хотя… Вполне предсказуемый ход: предстоит серьезная операция, и у братьев появится возможность проявить себя, продемонстрировать Александру свою силу, свое право стать наследником…

— Нет. Находятся в своих комнатах.

— Если будут спрашивать, скажите, что я выйду в гостиную примерно в семь.

— Рад служить, госпожа.

Епископ вновь поклонился, повернулся к дверям, но остановился, услышав неожиданный окрик:

Она сама не ожидала от себя такого поведения. Как не ожидала столь быстро вернувшейся жажды, что станет невкусной кровь.

Если раньше, еще пару месяцев назад, за ее вызывающими манерами и легкомысленными нарядами скрывались холодная логика и железный расчет, то сейчас, превратившись — внешне — в настоящую леди, Клаудия чувствовала непреодолимое желание действовать импульсивно, повинуясь внезапным порывам. Девушка знала, что сердце не подведет.

— Руссо… — Клаудия поднялась с дивана и почти вплотную подошла к епископу. Так близко, что разглядела даже алую искру на глазу масана — печать барона Александра, печать Алого Безумия.

 — Руссо, ты ведь знаешь об особенностях Амулетов Крови?

— Барон рассказывал, — кивнул епископ. — Впрочем, я догадывался и раньше.

Истинные кардиналы не любили распространяться о том, что древние артефакты требовали масанской крови. Информация не была тайной за семью печатями, но особенно не афишировалась. Конечно, в библиотеках Тайного Города есть работы по Амулетам Крови, но ведь всегда можно сказать, что это лживая пропаганда навов. Проверить же свои подозрения на практике удавалось немногим, в основном тем, кому выпало стать жертвой, а потому рядовым масанам оставалось довольствоваться слухами.

— Жертва выбирается по очень сложной формуле, иногда истинному кардиналу требуется вполне определенный масан, и только он.

— К чему вы ведете, госпожа?

Клаудия жестко посмотрела в глаза епископа:

— Не пугает, что однажды отец может пригласить в подвал тебя?

Руссо молчал почти минуту. Подобрался. Закрылся окончательно, лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Я думал, что доказал свою преданность…

— Ответь на мой вопрос, Руссо, — твердо произнесла девушка.

 — Это не проверка, это приказ. Я хочу услышать ответ.

— Я дал клятву. Я отдам жизнь за барона.

— Одно дело погибнуть в бою, и совсем другое — быть принесенным в жертву.

— Мне не нравится то, что вы говорите и как вы говорите. С вашего позволения, я пойду.

— Руссо, — негромко, но очень жестко проговорила Клаудия, — если ты хоть пошевелишься, я тебя убью. Прямо здесь.