Царь горы

Ты знаешь, что я сильнее. И если ты не ответишь — убью. Потому что я задала вопрос не для того, чтобы разочароваться в тебе.

Теперь епископ понял, что его не проверяют. Точнее, что проверяют, но совсем не так, как он подумал изначально. А хуже всего, что проверяла его Клаудия, Глаза Спящего, проницательная сука, способная почувствовать малейшую ложь. Непредсказуемая сука, способная убить, повинуясь мгновенному импульсу.

— Амулеты Крови — наш крест, — глухо произнес Руссо. — Лидеры должны обладать колоссальным могуществом, ведь в их руках будущее семьи.

— И ты ляжешь на алтарь?

— Лягу, — поколебавшись, ответил епископ. Искренне ответил.

— Но ведь в повседневной жизни кланов необязательно использовать Амулет, — пробормотала девушка.

Руссо сказал и осекся. Прищурился. Понял.

Клаудия не услышала вопрос. И последнюю фразу она произнесла для себя. Не для епископа. Но звук голоса заставил девушку опомниться:

— Спасибо, Руссо, это все, что я хотела знать.

Епископ отдал поклон ир-иллинэк, «выражение наивысшего почтения», и, пятясь, вышел из комнаты.

Клаудия знала, что он никому не расскажет о состоявшемся разговоре.

— О чем ты думал, когда врывался в Башню?

Гуго еще ниже опустил голову. Глаза капитана своей гвардии великий магистр видел лишь в самом начале разговора, когда де Лаэрт еще не понял, в какую лужу сел. Теперь же, на десятой минуте разноса, де Гир довольствовался лицезрением рыжей макушки бедового мастера войны.

— Ты представляешь, что натворил?! Ты дал лишний повод наброситься на нас! Теперь любая шавка из желтой газетенки сможет глубокомысленно заявить, что со времен оккупации Западных лесов чуды ничуть не изменились!

— А мы и не изменились, — подал голос Себастьян де Лок, магистр ложи Горностаев и родной дядя Франца.

— Но мы никогда не были такими, как пишут о нас журналюги!

Франц произнес эти слова по-прежнему громко, но подчиненные чувствовали, что великий магистр начал успокаиваться.

— Мы были возмущены, — пожал могучими плечами Рик Бамбарда, один из ближайших и самых верных друзей де Гира.

— На месте Гуго каждый из нас поступил бы так, — добавил Себастьян.

— В том-то и дело, что каждый, — вздохнул де Гир и устало опустился в кресло. — Мы слишком гордые и слишком горячие — идеальная мишень для шасов.