Царь горы

 — Насколько ты доверяешь Сантьяге?

Мягкий, вкрадчивый вопрос. Слова прошелестели, развеялись в ничто, но должны были посеять большие сомнения.

— Комиссар не меняет коней на переправе, — тихо ответил Захар.

— А если это заранее просчитанный ход?

— Поставить на Густава?

Барон проникновенно посмотрел на Треми:

— Захар, попробуй посмотреть на картину в целом. Я стар, мне осталось жить не так много, зато Алое Безумие считается одним из самых сильных Амулетов. Соперничать с мощью моего камня способна лишь Диадема Теней.

Не будем забывать, что я стоял у истоков Раскола. Твой отец, Захар, родился, вырос, возмужал и умер на моих глазах. Я помню все. Я помню, сколько масанской крови на руках навов. Я знаю, насколько сильна может быть наша семья. Я последний истинный кардинал, не побоявшийся бросить вызов Темному Двору. А теперь задумайся, епископ Треми, кого Сантьяге выгоднее оставить в живых? Меня или Густава? Прагматичного, умного… и более слабого.

— Я ничего не скрывал от тебя, — хрипло произнес Захар.

— Конечно, не скрывал: тебе не обмануть Алое Безумие.

Ты рассказывал только то, что знал, во что верил. То, что Сантьяга говорил тебе. Но ведь ты знаешь проклятого нава: каждое его слово имеет два смысла. Каждое предложение скрывает более глубокий замысел. Тебе небезразлично будушее семьи, ты готов положить жизнь на алтарь возрождения Масан. Твои помыслы чисты. Это увидел я, это увидела Клаудия, это увидел мой камень. Мы поверили. Именно это было нужно Сантьяге. Он использовал тебя, но где гарантия, что нав раскрыл свой подлинный замысел?

— Александр, я бы не советовал…

Но Бруджа не позволил себя перебить.

— Ты с наемниками отправился разбираться с Борисом, я остался спокоен, ведь мы сражаемся плечом к плечу. Ты вполне устраиваешь меня в качестве второго истинного кардинала.

— Потому что я знаю, что ты любишь мою дочь!

Треми отшатнулся — так резко ответил старик.

— Но почему не занервничал Густав? Почему он отнесся к гибели брата столь безмятежно? Не потому ли, что знает: Драконьи Иглы предназначены ему?

— Комиссар рекомендовал мне провести Церемонию сразу, как только кинжал окажется в моих руках.

Я сам тяну время.

— Это ни о чем не говорит. Он не мог дать тебе другой совет. Но… даже после Церемонии ты не станешь серьезным противником для Темного Двора. Изменятся обстоятельства — и тебя уберут с доски. «Тиградком» сообщит, что доблестный епископ погиб, сражаясь с озверелыми дикарями Саббат, но перед смертью успел убить кардинала Бруджу.