Царь горы

«Я сильно виноват перед тобой, дочь. Я догадывался, что Густав призовет на помощь чудов, я понимал, что маги Великого Дома сумеют скрыть свое присутствие, я… я не сомневался, что первый удар будет направлен на тебя.

Я собирался уничтожить лондонца и тем обречь тебя на смерть.

Я стоял в шаге от мечты и не собирался отступать…»

Александр не оправдывался, а скупо и сухо рассказывал о том, что чувствовал, что пережил. И читающей строки Клаудии казалось, что комната заполнена грустным шелестом сухих осенних листьев.

«Я воспользовался ситуацией, чтобы избавиться от Джакомо и Адриано. Я не ошибся ни в чем. Я превосходно разыграл партию и сегодня ночью должен был стать единственным претендентом на престол.

Я думал, это сделает меня счастливым. Я надеялся, что, достигнув цели, к которой стремился сотни лет, обрету покой.

Конверт с письмом Клаудия нашла в подземном кабинете Александра, за стальной дверью, из замка которой торчал ключ. Несмотря на кажущуюся простоту, войти в комнату могла только Клаудия: крепчайшее заклятие, на которое работала вся мощь Алого Безумия, убило бы любого, рискнувшего прикоснуться к ключу.

— Отец, — прошептала Клаудия. — Отец…

«Я пишу письмо, потому что уверен — Захар тебя вытащит. Умрет, но вытащит. Он оказался лучше меня. Я ненавижу бастарда до дрожи в руках, но Судьба распорядилась так, что он останется с тобой, а я уйду.

Конверт лежал на столе, придавленный крупным рубином. Алым и Безумным. Амулет Крови терпеливо ждал нового хозяина. А чуть в стороне бессильно распласталась на каменном полу Бледная Хризантема, не сумевшая пережить вырастившего ее Александра.

«Я понял, что не хочу делать последний шаг. Просто не хочу. Я почти разрушил все, что у меня было. А исправлять ошибки придется бастарду.

Прости и помни: я тебя люблю…»

— Ты меня прости, папа, — вздохнула Клаудия и погладила округлившийся живот.

Прости за то, что маленький бастард не только требует крови, но и обостряет чувства. Прости за то, что Глаза Спящего разглядели будущее, несмотря на все усилия рыцарей. Прости…

Девушка прикоснулась губами к исписанному твердым почерком листу:

— Я люблю тебя, отец.

— Госпожа. — Руссо деликатно кашлянул. — Госпожа…

Клаудия подняла глаза:

— Кардиналы ждут, госпожа.

— Да, госпожа, все шестеро.