Царь горы

— Какое-то время назад я был очарован вашим замыслом, — признался Густав. — Но время идет, становится только хуже, и я понял, что планы несбыточны. Масаны обречены выживать поодиночке.

— А если я скажу, что появился шанс?

Александр колебался: говорить или не говорить? Новость о том, что он вернул себе могущественный артефакт, могла вызвать у Луминара дополнительные подозрения, но как еще заставить проклятого лондонца поверить в реальность перспектив? Как заставить сделать то, что требовалось барону? Сейчас Александру было необходимо доверие молодого собеседника, и он рискнул:

— Я снова владею Колодой Судьбы.

Листья прошуршали, и на некоторое время в зале повисла тишина.

— Разве это не сказка? — выдавил наконец Густав.

— Ты знаешь, что нет.

— И вы откроете «Королевский Крест»?

— Мы еще вернемся к этому вопросу, — пообещал Бруджа. — А пока я бы хотел поговорить о твоей мечте.

— У меня ее нет, — просто ответил пришедший в себя Луминар. — Я имею все, о чем только может мечтать масан: власть, силу, авторитет, много пищи и возможность исполнить любую прихоть.

— Но ты пользуешься своим положением достаточно осторожно.

— Во всяком случае, твои прихоти не идут ни в какое сравнение с фантазиями Бориса.

При упоминании двоюродного брата Густав скривился.

— Борис всегда отличался некоторой несдержанностью.

— Ты слышал о его последней выходке?

— Нет, о Стеклянном Доме. Он приобрел у контрабандистов несколько «протуберанцев» и теперь развлекает подданных изысканной казнью: медленным поджариванием.

— Власть без злоупотребления теряет свою прелесть, — усмехнулся Густав. — Братишка всегда отличался экстравагантностью. Не скажу, что мне нравится его поведение, но мало кого из нас можно назвать праведником. Борис сажает своих врагов в Стеклянный Дом, а вы истребляете под корень.

Все кардиналы Саббат старались следить за конкурентами, и Александр не удивился тому, что Луминару известно об участи греческих сепаратистов.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, Густав. Но мы вожди и вольны поступать с вассалами так, как нам угодно.

— Саббат распадается, — протянул лондонец. — Тебе не удержать клан силой.

— Об этом я и говорю. — Бруджа помолчал. — Но вернемся к твоей мечте.

— У меня ее нет, — жестко повторил Густав.

— Меня вполне удовлетворяют женщины.

— Я имею в виду кинжал Бориса.

Теперь замолчал Луминар.

— Вторую Драконью Иглу, — уточнил барон.