Царица темной реки

Пошатывать его стало, язык чуток заплетался, стал мне говорить разное всякое, совсем уж неприличное (я дернулся было, но промолчал и остался сидеть – я в этом танце был лишним), руки распускал все нахальнее. А когда допил фляжку и выкинул ее в реку, потянул меня в кусты от дороги и как осатанел: под платье полез, подножкой повалить пытался… Я говорила, что так не хочу, а он, как шальной, лапал, на ухо шептал: «Перед немцами, поди, ножки раздвигала, а освободителем брезгуешь?» И еще всякие охальные гадости… Уж не знаю, как удалось, только я вырвалась и побежала в деревню.

Он не гнался, стоял на том же месте и разные мерзости вслед орал, про меня и про немцев… В деревне опомнилась, увидела, что он не гонится, там остался, пошла нормальным шагом – еще не стемнело окончательно, люди могли увидеть… Вот и всё. Как есть вам рассказала. Плакала потом в подушку долго: таким хорошим парнем сначала показался и таким потом обернулся… Вот и всё, – повторила она. – Рассказала, всё как было, хоть заарестовывайте и в район везите. На икону перекрещусь, так и было…

– Успокойтесь, Алеся Яновна, – сказал Минаев. – Ну что вы такое говорите? Не за что вас арестовывать, в район везти… Ничего я для себя не вижу необычного. У людей иногда на войне тормоза срывает, вот и выкидывают в мирной обстановке… фокусы. Прочитайте протокол и распишитесь вот здесь… нет, вы внимательно прочитайте, вдруг что-то я не так записал…

…Когда мы отошли от дома Лявонихи достаточно далеко (машину Минаев оставил у пожарища сельсовета, чтобы не привлекать лишнего внимания, благо пешком концы отмахивать пришлось небольшие), я сказал:

– Врет.

Брешет, как нанятая.

– Из чего вы такое заключение вывели? – бесстрастно отозвался Минаев. – Основания?

– Я с ним полтора года воевал вместе, – сказал я. – В одной железной коробке, и, смею думать, знал его насквозь. Полное впечатление, что она о ком-то другом рассказывала, не о нем. В жизни он так себя с девушками не вел. Я, конечно, на его свиданки с девушками с фонарем следом не ходил, но манеру его знал.

Любил говаривать: «Чем славен одессит в обращении с прекрасным полом? Галантным обхождением в первую очередь». Вот и вел себя соответственно. Ну а уж на прогулку с красоткой флягу самогона брать и высасывать досуха, а потом девушку под куст хамски валить… Совершенно не в его манере. И главное… За столом он сидел рядом со мной. И чем хотите клянусь: никакой фляги он не наливал. Вы мне верите?

– Я вам во многом верю, – проворчал Минаев.