Даже оставил дедушку Шандора библиотекарем – правда, «книжная охота» после смерти старого графа прекратилась…
– А вы-то откуда столько обо всем этом знаете? – спросил я.
– Это все дедушка Шандор. Сначала он хотел сделать книжного человека из моего отца – только отцу гораздо больше нравилась служба управителем не самого маленького графского имения. Когда я подрос, он взялся за меня, водил по библиотеке, много рассказывал, в том числе и об этой рукописи. Только и я не ощущал ни малейшей тяги к книжной премудрости, а там дедушка умер.
Ну а потом умер и второй старый граф, единственным наследником стал нынешний, а я стал у него камердинером. Он тоже не интересовался старыми книгами, за одним исключением: была у него слабость ко всему загадочному и таинственному, не слабее, пожалуй, чем у барона Баринкая. Даже спиритические сеансы устраивал – перед Первой мировой это было в большой моде и у знатных господ, и у образованных, не говоря уж о людях попроще.
Вот я ему однажды и рассказал и о рукописи, и о картинах. Он страшно заинтересовался, велел разыскать рукопись и перевести на венгерский – латынью он владел плохо, – а картины повесить у себя в спальне, Знаете, господин капитан, – он заговорщицки улыбнулся, – мне кажется, он все же надеялся, что графиня из картины однажды выйдет. Пару раз привозил каких-то странных субъектов, говорил, что это спириты. Только ничего из этого не вышло.
Ну вот, а потом меня забрали на войну, я и застрял у вас в России. Ничего плохого не скажу ни про Россию, ни про русских, честное слово, господин капитан, жилось мне там неплохо. А когда вернулся, все было по-прежнему – этот дом уцелел, картины висели на прежнем месте, господин граф сумел вовремя… уехать в Чехословакию, и для него все обошлось благополучно. Рукопись и сейчас в Будапеште, в библиотеке в особняке графа. Ну, стал служить, как раньше служил, сами видите, поднялся до дворецкого.
Только вот среди прислуги стали ходить россказни об этом портрете: болтали, что она в полнолуние выходит из рамы, гуляет по дому, из кого-то даже пыталась выпить кровь, как заправский упырь. Только сдается мне, это все болтовня неграмотных суеверных баб.
– Да ведь не так давно пугали меня, что она упырь…
– Кто ж их знает, таких, – серьезно сказал Иштван.
