Царский витязь. Том 2

Волчьи хищные взгляды, уклончивые ответы. Явный обычай при звуке незнакомого голоса бросать руку к оружию. Какие ещё улики потребны!

Гуляй ему не поверил.

– А симураны из-под облака не спускались?

– Во дела чудовые! С первого разведа хоть соврать, но ве́сти доставить!

– Ты лук снаряди, – сказал Сеггар.

Приказ свят. Однако и поворчать – дело святое.

– Зря спину трудить, добрый лук попусту нагибая…

– Дай помогу, дяденька? – с готовностью предложил Светел.

Гуляй подхватил налучь:

Воины засмеялись, обрушивая на себя текучее кольчатое железо.

Они-то не были вчерашними отроками, дорвавшимися до воинской справы. Крагуяр насадил на ратовище тяжёлую совню. Хвойка благоговейно держал в ладонях шлем воеводы.

– А мне, что ли, помоги, Незамаюшка, – промурлыкала Ильгра.

Кольчужка у девушки была слёзы. Тонкая, лёгкая. Какой удар сдержит?.. Светел встал на колени, застегнул ей поверх штанин ремешки двух кулачных топориков. Витяжница вдруг показалась маленькой, хрупкой. Когда Прежние шли за Светынь, их девки и вдовы дрались бок о бок с мужами.

Светел пел про это сколько себя помнил, но даже мысленно не примерял доспех на Ишутку, на Поладу, на маму…. «Начнётся бой, от Ильгры не отступлю. Ограждать буду. Собой заслоню!..»

Это не с вагашатами ледышками перекидываться. Не Зарника поленом в лоб привечать. Тут железными копьями пороть набегут. Каково оно, оружием кровь пролить?

Это, наверно, как целомудрие. Девство, коего Светел уже не подарит невесте в опочивальном покое.

Один раз причастился – к себе вчерашнему не отшагнёшь.

В снежной норе, перекрытой пластами крепкого черепа, было тесно и мозгло. Зато меховая харя не норовила примёрзнуть к лицу. Сиди, разговаривай вволю. Хоть кричи, не боясь обжечь морозом нутро.

– Точно дружина? Не простая стража купеческая?

– Точно. Я повадку не спутаю.

– И что они сеггаровичи, тоже по повадке узнал? – злился Марнава. – Клич кликнули? Со знаменем подошли?

– Сказались они. Витязь с отрочёнком…

Лутошка сидел красный от незаслуженной руганицы.

Бежал остеречь, вышел виновен. Не те вести доставил!

Подглаварь люто досадовал. Отказывался бессчастье признать.

– То у тебя Неуступ морозом погиб, то из мёртвых восстал…

– Я что в людях подбираю, то доношу, – дерзко отпирался Лутошка. – И ныне сказываю, что глаза видели. Не веришь, другого на развед посылай. Батюшка Телепеня меня небось слушает!

Марнаве едва сиделось на месте, но тесная нора не шатёр, поди разгуляйся.