Целитель и сид

Его не имели право наказывать без вины, и если он прилежно учился — убивать, — и не делал попытки бежать, через десяток лет мог выкупить свой контракт и даже оказывался в плюсе. Он имел все шансы на карьерный рост.

Если ко времени освобождения воин оставался жив, он не спешил оставлять службу. Империя цепко держалась за своих людей. Итогом продолжительной службы мог быть небольшой надел земли и достойная пенсия для ветерана.

Сильных и выносливых островитян охотно выкупали и брали на работу ремесленники.

Почти на каждого находился свой покупатель.

Гораздо хуже была участь женщин, особенно молодых и красивых. Будучи проданной в качестве «служанки», она чаще всего оказывалась в Веселом квартале, где становилась нелицензированной куртизанкой. Дело весьма доходное, хоть и противозаконное, если Стража закроет глаза на это. А женщина практически лишена возможности пожаловаться.

Пожилых женщин чаще всего нанимали именно служанками или компаньонками.

Ценились работницы, которые могли шить и вышивать. Однажды я была свидетелем, как контракт одной пожилой женщины выкупила известная модистка за триста золотых. И я уверена, что ее вложение не раз окупилось.

Я старалась поскорее миновать это место, пропитанное горем и безысходностью.

Мельком взглянув на помост, я поняла, что на меня смотрит какая-то женщина. Медное ожерелье поверх одежды, напоминающее ошейник, и татуировка над бровью выдавали, что она рабыня.

Женщина-урук… Она уже была в возрасте.

Узкое скуластое лицо степнячки, смуглая кожа, длинный прямой нос; темно-карие глаза и брови подведены на восточный манер сурьмой. Волосы были скрыты под покрывалом, а серап был совсем простым, без дорогого шитья. На руках ее не было дорогих украшений, так, пара медных браслетов. Скорее, они тоже символизировали оковы.

Такой страстной безмолвной мольбы о помощи я никогда не ощущала. Ее глаза просто кричали: «Помогите!». Но я не видела, чтобы ее выставили на торги.

В чем же дело? Я вопросительно подняла брови, давая понять, что жду ответа.

Женщина перевела взгляд в сторону расстеленного на помосте ковра, на который вывели невысокую женскую фигуру, закутанную поверх серапа в несколько цветастых покрывал. Подробностей разглядеть было невозможно, и оставалось только ждать.

Предвидя интересное зрелище, к помосту стали стягиваться потенциальные покупатели и зеваки.