Цианид

Серебряные струи текли по лобовому стеклу.

– Я до сих пор помню несколько дел об изнасилованиях, которые вел отец, – сказала я. – Истории были очень грязные, но всех, кого он защищал, оправдали. У меня нет веры в эту систему, Митчелл. Она не работает, в ней полно лазеек, дыр и серых зон. Если у тебя достаточно денег и связей, то можно отделаться очень легко. У Дерека есть и то, и другое. Поэтому единственное место, где я хочу сейчас оказаться, – это твой дом.

Я так и не смогла уснуть той ночью. Меня лихорадило, руки тряслись, как я ни старалась успокоиться.

Разговоры не помогали, сигареты и холодный душ – тоже. Митчелл заварил мне чай с мятой, до горечи насыщенный, и я смогла поспать пару часов, свернувшись клубком на его постели.

Когда я проснулась, за окном по-прежнему было темно. На часах – 3:55. В полусне я наткнулась на руку Митчелла, которая обнимала меня, но я не сразу поняла, что это его рука. С криком я выскочила из кровати, побежала к выходу и врезалась в закрытую дверь. Митчелл вскочил, разбуженный грохотом, зажег свет и бросился ко мне.

Но я, завидев его, забилась в угол, закрыла лицо руками и заплакала. Один звук его тяжелых шагов и очертания фигуры привели меня в ужас. Мне казалось, что он сейчас убьет меня. Сердце замолотило в груди, кровь зашумела в ушах. Я хватала воздух ртом, пытаясь продышаться, но в нем словно совсем не было кислорода… Такой сильной панической атаки со мной еще никогда не случалось, она просто сожрала меня полностью, живьем.

Митчелл остановился посреди комнаты, как вкопанный, со стоном повторяя мое имя.

– Это я, Несса, все в порядке, я здесь, это я, – шептал он. – Я принесу тебе воды, дыши, это приступ.

Он вышел за дверь и вернулся через пару минут. Но за эти пару минут я успела запереть дверь на задвижку. Митчелл постучал, но я не открыла. Позвал меня по имени, но я только попросила его уйти.

– Я оставлю воду здесь, за дверью, – сказал он, больше не пытаясь войти. – Попробуй дышать глубже, хорошо? Все будет хорошо. Я рядом.

Был и буду.

Я сидела под дверью, слушала его голос и так сильно плакала, что болело горло. Зажимала себе рукой рот, лишь бы не издать ни звука. Лишь бы Митчелл не понял, как мне плохо, и не пытался войти снова. Страх просто парализовал меня. Я настолько потеряла самоконтроль, что не могла встать на ноги. Мне казалось, что стены медленно сдвигаются, а шторы шевелятся сами собой.

В голову лезли панические мысли, что Митчелл стоит за дверью и думает, как бы войти.