Цианид

Мне казалось, что лучшего в моей жизни уже просто не случится.

– Знаешь, это все так возвышенно, – улыбнулась я. – И что, ты совсем не будешь рассчитывать на секс со мной, Митчелл Макферсон?

– Нет, у нас будут чисто платонические отношения, как у восьмиклассников, – сказал он полусерьезно-полушутя.

– Думаешь, восьмиклассники еще не занимаются непристойностями?

– Не разрушай мою веру в этот мир.

– Ладно, не буду, – сказала я. – Когда мне нужно дать тебе ответ?

– Никакой спешки, думай столько, сколько нужно, – ответил он.

 – Если это случится хотя бы до моего семидесятилетия, то прекрасно. Боюсь, после я буду уже не так привлекателен, чтобы вовлечь тебя в эту авантюру.

Я смеялась во весь голос. И поверить не могла, что этот день, начавшийся так печально и невыносимо, может развернуть курс на сто восемьдесят градусов и из полнейшего хаоса и мрака вдруг вынырнуть в тихие лазурные воды.

В тот день, когда Дерек предложил мне встречаться, он сводил меня в ресторан, затем привез к себе и скрепил начало наших отношений спонтанным совокуплением на полу гостиной.

Мне показалось, что все случилось слишком грубо и неожиданно, было скорее больно, чем приятно, но тогда я списала все на свою неопытность в общении с настолько темпераментными мужчинами. Потом Дерек показал мне ванную комнату и оставил «освежиться». Я встала под душ и неожиданно для себя самой расплакалась. Мне казалось, что со мной что-то не так. Мое тело словно не было приспособлено к интимным отношениям. В промежности было сухо, грудь была слишком чувствительной и болезненной на ощупь, на коже – в тех местах, где Дерек сжимал ее, – остались красные следы. Я водила мылом по коже и мечтала вместе с потом избавиться от сомнений. Решила, что мне просто нужно больше практики и опыта.

Но все шло вопреки моим планам: мне не нравился грубый секс, страсть пугала, а спонтанность и жесткость никогда не вызывали ничего, кроме желания разреветься. У меня не получалось быть горячей сексуальной партнершей, и я без конца винила себя в этом.

Не знаю, как так вышло, но я вдруг обмолвилась об этом, когда мы с Митчеллом вышли вечером прогуляться. Сумерки цвета пепла уже осыпались на землю, были тихо и почти не холодно. Феникс-парк был безумно красив даже в это время года. Митчелл обнимал меня за плечи, я поила его кофе из своего стакана. После всего, что случилось вчера в доме отца, эта прогулка ощущалась как полет на крыльях в облаках. Меня переполняло доверие и желание выговориться.