Цианид

Я окончательно пришла в себя в его доме, в его постели, объятая тишиной. За окном уже стемнело, я не знала, сколько спала. Я села на кровати. Голова впервые не казалась пустой и тяжелой одновременно. Мысли были кристально ясными, зрение – четким, и еще я внезапно ощутила голод. Впервые за много дней. Я завернулась в одеяло и вышла из комнаты.

Митчелл стоял на балконе, опершись плечом о дверной косяк. Не курил, не пил кофе, просто стоял и смотрел вдаль, сунув руки в карманы. Я позвала его, и он оглянулся.

Подошел ко мне и притянул к себе, беспорядочно целуя мое лицо. Я обняла его за шею, вдыхая его запах, впитывая его нежность.

– Прости, – повторял он, – прости, что не сделал этого раньше… Твои родители четыре дня твердили, что ты не дома, а в некой частной клинике, и я повелся…

– Как ты понял, где я?

– Интуиция… Ты ни разу не попыталась связаться со мной, твой телефон был вне зоны. Будь ты в обычной больнице, тебе бы обязательно позволили оставить его при себе. И тогда я решил, что все это слишком похоже на домашний арест…

– Домашнюю камеру пыток, если точнее… Я бы погибла там, Митчелл.

До сих пор не могу избавиться от жуткого ощущения, что это был не мой родной дом, а портал в ад. Вкус то ли пепла на языке, то ли серы. И наверно сам дьявол ходил ночью пить с моими родителями на брудершафт…

Митчелл только головой покачал и прижал меня к себе крепче. Я закрыла глаза от блаженства и сказала:

– Мы так и не поговорили с тобой нормально с тех пор, как все выяснилось, и я не знаю, что с нашими отношениями, но… Мы можем отмотать все обратно? Мне плевать на твое прошлое, оно больше не пугает меня.

Гораздо страшнее быть далеко от тебя… Я хочу быть с тобой. Можно все вернуть?

– Можно, – ответил он, не раздумывая. – Тебе все можно.

Все эти чувства были настолько сильными, что из меня вышибло дыхание.

– Оказывается, любить адекватного человека так просто и легко. И совсем не страшно, – прошептала я в его губы.

– И я люблю тебя, – ответил он, тая под моими прикосновениями и глядя на меня одурманенными, пьяными от счастья глазами.

Только сейчас я наконец в деталях разглядела, каким изможденным стало его лицо. Глубокие тени залегли под глазами, на подбородке и щеках отросла грубая щетина. По нему словно отряды солдат шагали все это время, пока меня не было рядом. А Митчелл жадно разглядывал меня, скользил взглядом по моему лицу, будто проверял, на месте ли каждая черточка.