Цианид

Я коснулась его лица, положила руки на его щеки и поцеловала в губы, умирая от тоски по нему. Все эти дни были сплошной беспросветной черной рекой, в которой я беспомощно тонула, но сегодня у меня вдруг получилось спастись и увидеть свет. И светом этим был Митчелл. Дурея от близости к нему, я принялась ласкать его губы своими, обвила руками его шею, придвинулась к нему так близко, что моя грудь уперлась в его. Он ответил мне, жадно втянул мою нижнюю губу, но так же быстро выпустил, будто повинуясь внутренней команде.

– Не сегодня. Ты едва на ноги встала. Я не хочу пользоваться тобой…

– Зато я ужасно хочу воспользоваться тобой, – прошептала я, и Митчелл рассмеялся. Но снова вернуться к тому, на чем мы прервались, так и не позволил.

Мы провели остаток вечера в постели. Я не могла оторваться от его губ. Его руки обвились вокруг моего тела, и мне даже шевелиться не хотелось, чтобы он не вздумал менять позу. Его волосы пахли дождем, кожа – мятным гелем для душа, и еще мы совсем не курили в ту ночь, ни разу, поэтому, когда целовались, я чувствовала только его собственный вкус.

– Прости, что я совершенно не способна решать свои собственные проблемы, и это приходится делать тебе, – проговорила я, утирая глаза. – Это то, что я ненавижу в себе больше всего.

– Боюсь, мало кто в состоянии решать свои проблемы, оказавшись один на один со стаей бешеных собак. Понимаешь, о чем я? – спросил Митчелл. – К сожалению, большинство твоих проблем требует грубой физической силы, Несса.

– Я жалею, что у меня нет горы мышц.

– А я нет, – улыбнулся Митчелл, лаская мои плечи, которые в его ладонях казались совсем крохотными.

– Я хочу научиться убивать голыми руками.

– Тебе не придется. Я буду делать это для тебя, – сказал он, и я рассмеялась. Мне понравилось, что он сказал это абсолютно серьезно.

– Думаю, утром родители заявятся сюда. Если Дерек накопал на тебя целое досье, то боюсь, они с отцом уже и адрес твой знают.

– Пускай заявятся, – сказал Митчелл так спокойно, словно у него был тесак наготове и парочка огнестрелов.

– Ты не представляешь, на что они способны, когда выходят из себя.

– А они не представляют, на что способен я, – усмехнулся Митчелл, лаская мою щеку костяшками пальцев. – Не думай о них вообще.