Цианид

 – Значит вот как ты это видишь? Матерь божья! Ванесса! Да что с тобой?! Что ты несешь?!

Он запустил пальцы в свои волосы и с силой их сжал. Закружил по комнате, как акула, которую заперли в узком пространстве.

– Я никогда не принуждал тебя ни к чему, никогда! Все, что между нами происходило, – происходило с твоего позволения. Ты одобряла это – не вербально, да, но твое лицо говорило о многом. Твои глаза – если бы ты видела их, то поняла бы, что они сами приглашают меня, и твое тело хочет большего, чем ты даже можешь осмыслить! И вот теперь тебе в голову пришло… Господи, ты видишь то, чего нет, и слишком остро реагируешь на все! Иногда меня пугает, как много мрака сидит в тебе, что даже любовь и страсть ты воспринимаешь, как нападение! Ванесса… – Дерек склонился надо мной и взял за руку.

 – Как мне помочь тебе? Как еще убедить, что я люблю тебя, а то, что между нами происходит, – это проявление любви? Эта страсть, эти эмоции, этот адреналин – это любовь!

Я зажмурилась, чувствуя, что опять теряю связь с реальностью.

Я снова засомневалась в своей вменяемости. В том, что говорил Дерек, была какая-то особенная, непонятная мне, но логика. Он словно был врачом, а я – сумасшедшим пациентом на его попечении, которому давно требовалась помощь.

После каждого инцидента с ним я чувствовала себя использованной и униженной, но стоило ему начать плести паутину своих слов – и я вдруг видела все в кривом зеркале, которое было таким же огромным, как мироздание. Реальность внезапно искажалась, и я уже не могла понять, то ли Дерек монстр, то ли это я – сумасшедшая.

Когда Дерек вышел принести мне воды, я вдруг ощутила острую, дикую нужду в том, чтобы запереть за ним дверь. Замков на внутренних дверях в этом доме не было, поэтому я словно в тумане встала с постели и принялась двигать комод, чтобы забаррикадироваться. Он был неподъемным, я чуть не сорвала себе ногти и не вывихнула плечо.

Дерек вернулся раньше, чем мне удалось сдвинуть комод хотя бы на пару сантиметров. Спросил, что я делаю и не помочь ли мне.

Я сказала, что просто уронила сережку за комод, но ничего страшного, достану потом.

Если бы сережку. Боюсь, я уронила и разбила вдребезги всю свою жизнь.

Я вышла из комнаты и спустилась вниз. У входной двери царил хаос: перевернутый комод и разбросанная обувь, два моих наращенных акриловых ногтя, которые я сломала во время борьбы, клок волос, нижнее белье, разорванное надвое, осколки вазы, что стояла на комоде, и пятна крови.