Цианид

Его член показался мне ледяным, будто был не живой плотью, а высечен изо льда. Или вообще был каким-то отдельным существом, вроде осьминога или огромной личинки. Я чувствовала, как он двигается во мне, омерзительный, твердый, холодный.

– Скажи, что хочешь отсосать курьеру, – вдруг сказал он. – Слизать грязь с его обуви, а потом отсосать. Говори.

– Да пошел ты на хер!

Дерек положил руку на мое горло и сжал, вовсю работая бедрами, врезаясь в меня со всей мощью своего безжалостного тела. Стало трудно дышать, но он не отпускал.

Я вцепилась ногтями в его лицо, сопротивляясь так отчаянно, будто боролась с дикой гориллой. Дерек рыкнул от боли, размахнулся и дал мне пощечину. Потом еще одну. Вторая его рука продолжала меня душить.

– Говори, иначе я не знаю, что сделаю с тобой, – повторил он.

– Хочу отсосать курьеру, – проговорила я одними губами, задыхаясь.

– И слизать грязь с его обуви. Повторяй.

– Слизать грязь с его обуви…

– Какая же ты грязная шлюха. Ты знаешь об этом?

Я молчала, вцепившись в его руку и пытаясь сдвинуть ее со своей шеи.

Дерек склонился надо мной и внезапно его лицо показалось мне серым, как чешуя рыбы. Вместо рта у него была присоска, как у пиявки – огромная и влажная. Из нее вытекала синяя слизь и капала мне на лицо.

– Ты грязная мерзкая шлюха и не достойна даже того, чтобы сосать член бродяге. Повторяй, а не то я просто задушу тебя.

Я повторила. Дерек снял руку с моей шеи и кончил.

– Я знаю, что ты пугаешься, когда это происходит, но… Но, господи, то, что ты даришь мне, – это чистое блаженство.

У меня были девушки до тебя, ты и сама знаешь, но ни с одной из них не случалось то, что происходит у меня с тобой. Это так сносит мне крышу, что я не знаю, есть ли в мире вообще что-то лучше. Наркотики – просто смех по сравнению с тем, что я испытываю во время секса с тобой. Я даже слов подобрать не могу. Но потом я вижу, что снова напугал тебя и ты плачешь, и я не знаю, как быть дальше! Я не хочу тебя бить, даже если твои глаза умоляют об этом. Думаю, что будет достаточно немного унизить, но и это доводит тебя до слез. И тогда у меня опускаются руки! Я не понимаю, как нам быть дальше, если ты ведешь себя как трепетная школьница, а мне нужно гораздо больше, Ванесса. Мне нужно…

– Насиловать меня? – произнесла я беззвучно, но он услышал.

Дерек все это время сидел надо мной и обрабатывал перекисью мои ссадины, пока я навзрыд плакала в постели, – но сейчас вдруг вскочил на ноги и вытаращился на меня.

– Насиловать? – переспросил он.