Цианид

Что это было? Какая-то корейская настойка?

– Рисовое вино Джуна, – ответил Митчелл. – Он готовит его по рецепту своей бабушки.

– Теперь, когда мне будет плохо, я буду пить рисовое вино.

– Когда тебе плохо, лучше говорить с людьми, – сказал Митчелл. – Ладно?

– Попробую. А теперь разворачивайся и поехали к тебе. Если у тебя правда есть отдельная комната и кровать.

– Есть. Не переживай ни о чем.

Не просто благодарность

Митчелл жил в Талла – юго-западном пригороде Дублина, в старом таунхаусе на окраине, и после дома Дерека его жилье показалось мне крошечным.

Здесь не было трехметровых потолков, шикарной мебели на заказ, панорамных окон и дубового пола. В гостиной хватило место только для дивана, обеденного столика и полки с книгами. В маленькую кухню едва помещались холодильник и микроволновка. А ванную комнату моя мать назвала бы обувной коробкой.

Но наверно даже Хилтон в ту минуту не обрадовал бы меня так, как это место. Тут было немного не прибрано, во всем угадывалась легкая запущенность холостяцкого жилья, но тихо, спокойно, уютно.

Пол у старого камина, прикрытого металлической задвижкой, был усыпан пеплом – значит, рабочий, и совсем недавно Митчелл разводил в нем огонь. Настенная лампа отбрасывала на пол круг теплого света. Прозрачная дверь вела на балкон, а за ней открывался вид на живописную пустошь, залитую лунным светом.

– Это конечно не те хоромы, в которых ты живешь, – сказал Митчелл, убирая мое пальто в шкаф у входа, – но, думаю, пару дней продержишься.

– Хоромы теряют свою привлекательность, если живешь с человеком, чью смену настроения боишься пропустить.

Лучше уж домик лесника, чем замок ужасов.

– Лесник к твоим услугам, – улыбнулся Митчелл.

Я зашла в ванную комнату вымыть руки и заглянула в зеркало. Меня сейчас можно было выставлять на порог вместо декораций на Хэллоуин. Я выглядела бледной и потерянной, как привидение…

После я прошлась по гостиной, разглядывая узоры на каминной плитке. Мне действительно нравилось здесь. Единственное, что смутило, – спальня.

Вернее то, что она была одна.

– Я посплю на диване, – объяснил Митчелл.

– Когда ты сказал, что у меня будет своя комната, я не думала, что тебе придется отдать мне свою. Теперь мне стыдно…

Митчелл достал из комода комплект чистого постельного белья, подошел ко мне и сказал:

– За что? Прекрати… Ты сможешь сама перестелить постель? Боюсь, я едва могу шевелить рукой.

Я перевела взгляд на его кисть. Ее так раздуло, что было страшно смотреть.