Цианид

Я словно была загнанным зверем, который долго несся сквозь терновник, убегая от охотника, и вдруг прошмыгнул в маленькую узкую нору, в конце которой его ждало тихое, устланное пухом пристанище.

– Прости еще раз за то, что ты увидел сегодня, – сказала я, разглядывая огненные языки и внезапно вспомнив о том, что мучало меня все это время. – Я не думала, что Дерек… будет так себя вести при свидетелях. Мне очень стыдно…

– Забудь, – сказал Митчелл. – Мне не надо было заходить в твой дом. Как чувствовал, что не стоит.

Достаточно было просто разговора на пороге, чтобы…

– И так все мозги растерять, – признался он.

Странное тепло разлилось внутри – плотное и густое, как подтаявший шоколад.

– Я рада, что ты появился в моей жизни, – призналась я. – И счастлива, что теперь могу общаться с тобой, когда захочу, в любой момент. В тебе оказалось то, в чем я сильно нуждалась: мне спокойно рядом с тобой. С первой встречи и до сих пор.

Митчелл посмотрел на мое лицо, коснулся пряди волос и заправил ее мне за ухо.

Его глаза были полны нежности. Прикосновение его руки – легким, как снежные хлопья. Наверно он поцеловал бы меня, если бы не его обещание не прикасаться ко мне. Я и сама вдруг захотела поцеловать его, но боялась, что это подтолкнет нас к тому, чего я не хотела. Мысли о близости вызывали у меня в эту минуту только гнев и панику.

– А я рад общаться с тобой, – сказал он наконец. – А теперь иди спать, пока я не бросил к твоим ногам еще и свое сердце.

Митчелл явно подшучивал надо мной, но у меня внутри разлилась такая слабость, словно я снова напилась рисового вина.

– Спасибо за перевязку, – сказал он, поднимаясь и разминая мышцы.

– Спасибо за пристанище, – ответила я, вставая тоже.

Я ушла спать в его комнату. Нашла в комоде одну из его футболок, которые он разрешил мне взять в качестве ночнушки. На мне по-прежнему было то самое платье, которое я надела утром, прихорашиваясь для Митчелла. И это же платье было на мне, когда Дерек набросился на меня.

На нем до сих пор были пятна и даже прореха на бедре – Дерек порвал его, когда пытался снять с меня белье. Я с трудом могла смотреть на него. Скомкала, спрятала под угол матраса и погасила свет.

В гостиной, светлой и уютной, я чувствовала себя спокойно, но стоило оказаться в темноте, и внезапно на меня навалились воспоминания дня. Даже не воспоминания, а пугающее кино, карусель мельтешащих перед глазами кадров.