Цинковые мальчики

Все переделаю в своей жизни, переменю. Многие возвращаются, разводятся, наново женятся, уезжают куда-нибудь. Кто в Сибирь, строить нефтепроводы, кто в Чернобыль, кто в пожарники. Туда, где риск. Уже нельзя удовлетвориться существованием вместо жизни. Я там видел обожженных ребят... Сначала они желтые, одни глаза блестят, а кожа слезает - они розовые... А подъем в горы? Это так: автомат само собой, удвоенный боекомплект, - килограммов десять патронов, гранат столько-то килограммов, плюс еще каждому человеку по мине - это еще килограммов десять, бронежилет, сухпаек, - в общем, со всех сторон навешано на тебе килограммов сорок, если не больше.

У меня на глазах человек становится мокрым от пота, будто его ливень исхлестал. Я видел оранжевую корку на застывшем лице убитого. Да, почему-то оранжевую Видел дружбу, трусость... А то, что мы сделали, это было нужно. Вы, пожалуйста, никогда не трогайте этого. Много сейчас умников. Почему же никто не положил партбилет, никто пулю в лоб себе не пустил, когда мы были там? Нет, эта жертва не зря.

Приехал, мать, как маленького, раздела, всего ощупала: "Целенький, родненький". Сверху целенький,. а внутри горит. Все мне плохо: яркое солнце - плохо, веселая песня - плохо, чей-то смех - плохо. В моей комнате те же книги, фото, магнитофон, гитара. А я другой... Через парк пройти не могу - оглядываюсь. В кафе официант станет за спиной: "Заказывайте". А я готов вскочить и убежать, не могу, чтобы у меня кто-то за спиной стоял.

Увидишь подонка, одна мысль: "Расстрелять его надо". На войне приходилось делать прямо противоположное тому, чему нас учили в мирной жизни. А в мирной жизни надо было забыть все навыки, приобретенные на войне. Я стреляю отлично, прицельно метаю гранаты. Кому это здесь надо?

Там нам казалось, что есть что защищать. Мы защищали нашу Родину, нашу жизнь. А тут - друг не может одолжить трояк: жена не разрешает. Разве это друг?

Я понял, что мы не нужны. Не нужно то, что мы пережили.

Это лишнее, неудобное. И мы лишние, неудобные. Работал я слесарем по ремонту автомобилей, инструктором в райкоме комсомола. Ушел. Везде болото. Люди заняты заработками, дачами, машинами, копченой колбасой. До нас никому нет дела. Если бы мы сами не защищали свои права, то это была бы неизвестная война. Если бы нас не было так много, сотни тысяч, нас замолчали бы, как замолчали в свое время Вьетнам, Египет... Там мы все вместе ненавидели "духов".