Ригель пытался мне что-то сказать, я слышала, но он использовал малознакомый мне язык. Резкий, полный значений, которые моя душа не могла истолковать. Я была прозрачна, как горный родник, а его океанская вода скрывала неизведанные темные глубины.
Я обхватила себя руками, словно защищаясь от его взгляда. Ригель смотрел на меня со странным блеском в глазах.
— Ты когда-нибудь сведешь меня с ума, — призналась я. — Ты говоришь о сказках так, как будто это детская чепуха, но ведь ты, как и я, вырос в Склепе и тоже в них веришь.
Каждый ребенок в нашем приюте верил в истории, которые ему рассказывали, и позже, выходя во взрослую жизнь, уносил их в себе. Мы оба выросли в том странном мире, поэтому оставались непостижимыми для этого, нормального, мира. Такова правда.
Ригель не ответил, взглядом скользнул по книге, оставленной на кресле.
Я хотела показать ему свет — он предпочитал плен собственных теней. Я хотела протянуть ему руку помощи — он отталкивал меня. Но ничто не терзало мое сердце так, как угасающая искра в его глазах.
И наконец стало понятно, что сражаюсь я не с ним, а с чем-то невидимым в нем. Ригель был не только циничным и дерзким — он казался разочарованным в жизни. В нем скрывалось что-то жесткое и стихийное, чего я не встречала ни в ком другом, что-то, не позволяющее ему очаровываться миром, заставляющее его отвергать всех и смотреть на жизнь с презрением.
Что это было?
— Мифы, сказки и легенды — в их основе лежит правда.
Я вздрогнула, услышав, насколько искренним был его голос.
— Мифы говорят о прошлом. Легенды помогают осознать настоящее. А сказки… они о будущем. Сказки становятся реальностью для очень немногих. Они для избранных. Для тех, кто их заслуживает. Остальные обречены мечтать о счастливом конце, которого они никогда не увидят.
Глава 20
СТАКАН ВОДЫ
Трепещущее сердце не скроешь.
В комнате было, как всегда, грязно и пыльно. Письменный стол можно было назвать красивым, если бы не беспорядок и липкие пятна от бренди, оставленные стаканами.
Он уткнул глаза в пол.
За столько раз Ригель успел изучить все щелочки в этом паркете.
— Посмотрите на него. Это ходячая катастрофа.
Так происходило постоянно. Несмотря на его присутствие, двое взрослых в комнате говорили о нем так, как будто его здесь не было. Может, так всегда говорят о проблемах — как будто их нет?
— Посмотрите на него, — снова сказал доктор женщине. В его голосе звучали жалостливые ноты, и сейчас Ригель ненавидел его каждой клеточкой своего тела.
