— Замолчи! — прокричала она, и я вздрогнула.
Асия повернулась ко мне, в ее мрачных глазах я увидела вспышки пульсирующей боли — боли, которая никогда не проходила.
— Не смей! Не смей о нем говорить!
В ее словах звучала ревность, столь не похожая на беспомощное отчаяние Анны.
— Думаешь, ты что-то знаешь? Считаешь, можете прийти сюда и стереть все, что с ним связано? Не оставить ни фото, ни воспоминания? Ты ничего не знаешь об Алане, — прорычала она, — ничего!
Лицо Асии исказилось от гнева, а я стояла, спокойно глядя на нее, так как сердце знало: правда за мной.
мной.
— Ты была в него влюблена.
Мои слова попали в цель, можно больше ничего не говорить, но я продолжила:
— Вот почему ты не можешь видеть меня здесь. Я постоянно напоминаю тебе, что его больше нет, что Анна с Норманом пошли дальше, а ты нет. Ведь так? Ты не призналась ему, — прошептала я. — Ты не сказала ему о своих чувствах. Он ушел до того, как ты набралась смелости ему признаться, и теперь ужасно жалеешь. Это то, что ты носишь в себе, Асия.
Ты не в силах смириться с тем, что его больше нет, и ненавидишь меня за это. Но ненавидеть Ригеля ты не можешь, потому что он напоминает тебе Алана.
Все произошло очень быстро. Отчаяние взяло верх. Асия отвергла мои слова, не желая допускать их до своего сознания, она оттолкнула их так яростно, что ее рука, сверкнув кольцами, взметнулась в воздух. Звонко прозвенела пощечина.
Я зажмурилась, но в следующее мгновение поняла, что удар пришелся не по мне. Кто-то оттащил меня в сторону.
То, что я увидела, открыв глаза, меня удивило: чуть согнувшись и повернув голову, рядом стоял Ригель, его лицо скрывалось за копной волос. Асия тоже, казалась, была ошеломлена.
Ригель выпрямился, его ледяной взгляд скользнул по коридору, потом остановился на Асии. Он глухо процедил сквозь зубы:
— Я хочу, чтобы ты… ушла… отсюда.
Асия поджала губы, ее лицо покрылось красными пятнами. В ее глазах пробежала тень стыда, затем она посмотрела куда-то за плечо Ригеля, встретив другой потрясенный взгляд.
— Асия, — проговорила ее мать с упреком.
Асия сжала кулаки, чтобы не разрыдаться, а затем, тряхнув локонами, сорвалась с места и побежала вниз по лестнице.
Расстроенная Далма обхватила лицо руками и покачала головой.
— Простите, — всхлипнула она, прежде чем последовать за дочерью, — мне очень жаль. Мы с Ригелем остались в коридоре одни. Точнее, я осталась одна, потому что тени, поглотившей и защитившей меня, рядом больше не оказалось.
