Но из этих мелочей вполне реально слепить что-то, что будет служить свежим напоминанием о хороших ее сторонах. Только в моих силах превратить камень в податливую глину. И начать лепить. Создавать новые смыслы.
— Ты на машине? — интересуется Павел.
— Отцу нужно было в город, он меня подкинул. Вернусь на такси.
Апрельский качает головой.
— Я подвезу. Кстати, с Рождеством.
— И тебя.
Двигаемся к выходу из молла. Миновав вращающуюся дверь, натягиваем на носы шарфы, чтобы не отвалились от свистящего морозного ветра, бьющего в лицо.
Я следую за Апрельским к его автомобилю, и в голове рождается идея.
— Хочешь поужинать с нами сегодня? — перекрикиваю ветер, глядя на мужскую спину.
Разблокировав машину, он оборачивается.
— Конечно, — добавляю я спешно, — если у тебя нет планов.
Последние три года мы с Матвеем отмечали праздники лишь в тех случаях, когда нас приглашали. У самих не хватало ресурсов на то, чтобы организовывать семейные торжества, как было раньше.
Это представлялось каким-то насмехательством над самой сутью подобных застолий. Приглашали редко, но каждый раз это помогало нам почувствовать себя присутствующими здесь, в этом мире. Не забытыми, не размытыми — внешне — горем окончательно.
До этой минуты у меня у самой не предвиделось в планах желания встретить Рождество. В Новый год папа выручал старого друга, у которого загорелся дом. Я была одна. Спала беспробудным сном, и это было лучшее, чего бы я хотела для себя в новогоднюю ночь.
— С удовольствием, Варя, — улыбка медленно, словно несмело, расплывается на лице Павла. — Спасибо за приглашение.
Я чувствую себя чуточку лучше. Увереннее.
— Тогда нам нужно заехать в продуктовый.
Глава 38 Матвей
Докатился.
Пишу жене с новой симки, потому что старый номер она заблокировала. Сдалось ей это никчемное поздравление.
Зачем? Понимаю же, что не нужно лезть в жизнь Вари, бередя ее раны напоминанием о своем существовании, но пальцы угомонить не в состоянии.
Как и не в состоянии свыкнуться до конца, что мы отныне по отдельности, и ей лучше, когда меня не слышно и не видно. Подсознание упорно подсовывает идею, что с Вариным временным отсутствием закончится наша разлука… что есть шанс — мизерный, просвечивающий, тоньше пергамента… Что время и расстояние притупит ее гнев и отвращение... Случится чудо, не иначе.
