Ты меня (не) купишь

Беру ее за руку, отчего она сковывается, отвожу от жениха и приобняв за талию, веду в медленном танце.

– Ты как бегемотик, – усмехаюсь, намекая на живот.

Она коротко смеется, покивав.

– Да, толстею. Но Саша говорит, полнота мне к лицу.

– Не портит, – соглашаюсь с ним, чувствуя, как он глазищами дыру во мне сверлит. – Ты счастлива, Лучик?

Не врет. Слишком много искренности в глазах. Через край.

– Завтра улетаем в Милан. Поживем у Марино, покатаемся по Европе, погостим у Люковых. Думаю, через месяц вернемся. У меня тут дядя живет.

Дом у него большой. Надеюсь, на улице не оставит.

Она поражает меня в самое сердце. Вопреки всему, что я сделал, Лучиана не хочет меня бросать. Чем я вообще заслужил ее снисхождение?

– Не оставит, – отвечаю с трудом.

В ее глазах блестят слезы. Не сдерживается и бросается в мои объятия.

– И ты прости меня, малышка, – отвечаю, гладя ее по спине.

В груди начинает колоть. Все в какой-то тугой узел сжимается, взрывается и разлетается на куски. Сразу становится легко. Будто от огромного груза избавился.

– Я очень-очень люблю его, Ром. Но и тебя я тоже люблю.

– Знаю, Лучик. Знаю. – Чмокаю ее в голову, отодвигаю от себя и вытираю слезы. – Не плачь. А то он мне в челюсть двинет.

Она смеется, всхлипнув в последний раз.

– Не буду, – мотает головой.

– У меня к тебе просьба будет. Выполнишь?

Лучиана озадаченно смотрит мне в глаза и приоткрывает рот. Ждет подвоха.

– Хоть второго сына в мою честь назовите.

Переварив услышанное, опять смеется, прижавшись к моей груди.

– Ты неисправим, Ром, – говорит сквозь смех.

– Вообще ни капельки.

Увы, на этом наше с ней примирение прерывают. Невесте пора кидать букет. Подвыпившие незамужние девушки уже выстроились в ожидании заветного чуда. Каждая жаждет стать следующей виновницей свадебной церемонии. Я же сую руку в карман, где лежит то самое кольцо, что я до сих пор не надел на палец Бабочки. Все жду подходящего момента. Боюсь, откажет. Боюсь, черт возьми! Любить – это не бошки отрывать…

Взглядом ищу Бабочку, но помогает в этом подошедший Камиль.

Указывает на толпу девушек, куда Ася ее едва ли не силой выводит. Она смущается. Хотя ради прикола туда даже сестра бабушки Лучианы вышла. Старушка, которая пятнадцать лет как вдова. Наверное, только ее компания и удерживает мою Бабочку среди юных мечтательниц.

Когда Лучиана, взяв букет ценностью в триста баксов, чтобы швырнуть его, возможно, на пол, встает спиной к толпе, девушки начинают визжать, руками потянувшись вверх.