Ты мой закат, ты мой рассвет

— Засунув голову в песок?

Хуже всего то, что как бы я ни пытался врубать циника на всю катушку, в этих четырех стенах мы оба прекрасно понимаем, что она права. Не важно с какими побуждениями и подоплекой выкрутила меня на этот разговор, но мать права.

Мы с моей замороченной писательницей прячем голову в песок.

Мы ни разу не говорили о том, что будем делать, если ребенок будет… особенным.

Я мысленно даю по ебалу своему внутреннему мудаку, запрещая использовать более подходящее слово. Все–таки это мой ребенок, а не чья–то гипотетичная бомба замедленного действия.

— Антон, я знаю, что воспитала достойного мужчину и человека, которым всегда гордилась. И ты знаешь, что я никогда не лезла к тебе с советами, потому что ты всегда принимал верные решения, даже если сначала мне казалось, что это не так. Но сейчас… Это — плохое решение. У тебя еще могут быть дети, если вдруг ты их снова когда–нибудь захочешь. Нормальные здоровые дети от здоровой женщины. Но эта девочка — не та женщина.

При всем моем теплом к ней отношении я не хочу, чтобы ты был привязан к ней ребенком, который, скорее всего, может даже не узнавать тебя в лицо и никогда не назовет «папой». Никто из вас не готов нести этот крест. А я не готова молча стоять в стороне и смотреть, как мой сын превращается в жертву ради чужих прихотей.

— Ты знаешь, что я права. Даже если говорю неприятные вещи. У девочки есть все медицинские показания сделать аборт — я специально уточнила.

Ни одна медкомиссия не откажет в аборте. Его еще можно сделать, но лучше не затягивать. Тебе нужна женщина, способная воспитать ребенка, а не два ребенка, один из которых будет обузой на всю жизнь. Поговори с врачом, если не веришь мне. Но не с тем, кому семья золотой девочки платит деньги, а с кем–то с головой на плечах, с беспристрастным. Услышь мнение человека, который, я уверена, скажет тебе то же самое, что говорит твоя злая мать — эту беременность нельзя сохранять. И эти отношения — тоже.

Она берет со стола блюдо с запеченной в сливках и с грибами домашней курицей и уходит, ворча под нос, что после родственников «бедной девочки» дом будет похож на становище кочевников.

Глава тридцать третья: Иен

— И все равно я не понимаю, почему вы не можете переехать в твою квартиру, — говорит мама, помогая уложить мне волосы. — Это банально удобнее: не нужно каждый день кататься из деревни в город и обратно.