Ты мой закат, ты мой рассвет

И когда бьи Макс — я не делал анализы на аллергены. Это все же разное.

— Просто имей ввиду, если через какое–то время ты снова начнешь кашлять и задыхаться, и встанет вопрос о том, куда пристроить кота, на меня можешь не рассчитывать. Он слишком… странный. В руки я его точно по своей воле не возьму.

— Да не вопрос — впарю теще, — посмеиваюсь я. — Все, тему с кошаком закрыли.

— Тогда самое время поговорить о ребенке, — тут же переключается она. И нг всякий случай прикрывает дверь на кухню.

— Как у вас дела? Что говорит врач? Какой прогноз?

Я никогда не был маменькиным сынком, несмотря на то. что лет до двадцати моим воспитанием занималась только она. Отец зарабатывал и в общем даже не очень скрывал, что сын стал ему интересен только когда у того появились мужские проблемы, а не вытирание носа и помощь с уроками. Но как–то так сложилось, что у нас с матерью всегда были доверительные отношения, и она давала мне то, чего не мог дать даже отец — советы, как обращаться с женщинами.

Сначала дурацкие, когда еще думала воспитать из меня типичного благородного лося, позже, когда я самостоятельно встал на путь эгоиста и циника, ее советы стали, что называется, «в яблочко». А еще она никогда не лезла с ними без моего прямого вопроса.

Но я примерно понимаю, к чему приведет этот разговор, если я дам ему случиться.

Мать была бы плохой матерью, если бы не пыталась защитить единственного сына.

— Антон, прекрати делать вид, что ваш с этой девочкой ребенок — это такая Черная дыра, которая как будто бы есть, но ее как будто бы и нет.

— Эта девочка — моя жена.

— Зря ты не исправил эту ошибку.

Я ценю ее прямоту. Потому что частенько это прямота наталкивала меня на правильные мысли, выводы и действия. Но не в этот раз.

— Если я что–то и сделал «зря», мам, то это будут уже мои проблемы.

— А ты — мой сын. — Она замирает, потому что за дверью ненадолго раздаются шаги и голоса. — И, мне кажется, впервые в жизни не понимаешь всех последствий и закрываешь глаза на то, с чем тебе придется столкнуться, если ребенок будет… неполноценным.

— Я, блядь, все осознаю, — сквозь зубы, чтобы не повышать голос на собственную мать за пару часов до Нового года, очень медленно, буквально по слогам, говорю я.

— И понимаю последствия. Но есть вещи, которые случились так, как случились, и их уже не переделать и не изменить. Нужно просто принять и жить дальше.