Ты мой закат, ты мой рассвет

Мне очень–очень страшно, что у нас впереди еще почти пять месяцев «целомудренного образа жизни», меня раздует, как натянутую на глобус жабу, начнут отекать руки и ноги. А все это время рядом будет молодая цветущая и на все способная… Марина.

Как бы только не превратиться в злобную ревнивую мегеру. Когда выхожу из ванной. Антон с кем–то говорит по телефону.

И даже не знаю, что меня настораживает в эту минуту, но вместо того, чтобы пойти к нему, зачем–то подкрадываюсь ближе к двери и замираю. Задерживаю дыхание, чтобы лучше слышать.

Никогда не подслушивала. Никогда не понимала женщин, которые проверяют телефон мужа, его карманы, читают его переписки, если находят открытой страницу в социальной сети. Разве стоит жить с человеком, которому не можешь доверять? И самое главное — что потом делать с правдой, которую получится узнать вот таким образом? Вывалить в лицо, заодно признаваясь в шпионаже? Еще не понятно, кто тогда хуже: изменщик или шпионка.

Но я слышу имя — Вика.

Может быть, это просто совпадение?

Сердце несколько раз громко ударяет в виски, поднимает со дна желудка неприятные режущие ощущения, которые в последние недели настолько ослабли, что я даже начала забывать, каково это — чувствовать приступы рвоты просто так, на пустом месте.

А нервничать мне нельзя.

Я прикладываю ладони к животу, вспоминаю дыхательную практику, которой с нами регулярно занимается специалист в центре. Нас таких, которые получили ребенка–волшебство и теперь хотят во что бы то ни стало его сохранить — целых семь человек.

Все хорошо, Фасолина. Мало ли Вик на свете? Не обязательно, что в девять часов вечера моему мужу звонит именно та, которая когда–то была моей лучшей подругой. И я не представляю, зачем бы Антону с ней разговаривать.

Разве что… у них есть причины встречаться?

— Не звони мне больше, поняла? — слышу грубый и жесткий голос моего мужа. Немного, но становится легче. С любовницами, наверное, так не разговаривают.

Кроме того, что в последний раз секс у нас был… Так давно, что лучше не подсчитывать и не думать о последствиях.

— Это — твои проблемы, — еще жестче продолжает Антон. — Я к этому дерьму с твоим ребенком не имею никакого отношения!

Мои руки сами собой поднимаются вверх, ко рту.

Сколько пыталась изжить в себе эту привычку, и вот — провалила с треском.

Жаль, что это — не единственный повод для расстройства.