Ты мой закат, ты мой рассвет

Я потом, без преувеличений, не могла спать по ночам, пока не заслуживала прощение.

Даже если меня прощали через пару дней.

Даже если от меня вообще никто не требовал исправления.

После того, что случилось на моем выпускном…

Я поняла, что интонацией, если использовать ее правильно, можно даже убить.

И сейчас происходит как раз это. Я чувствую себя совершенно голой, с содранной кожей, выставленной на обозрение с табличкой на груди: «Ей ничего нельзя доверить».

— Вера, может, ты вспомнишь, что это уже… — снова заступается за меня мама, но на этот раз уже я останавливаю ее выразительным взглядом.

Она недовольно сводит брови, но в конечном итоге отказывается от идеи продолжить мысль.

— Мам, может… Ты погуляешь с Асей на улице? Погода хорошая, солнышко.

Она косится на мать Антона, потом еще раз на меня, многозначительно приподнимая брови.

Уверена ли я, что мне не нужна группа поддержки в этой необъявленной войне?

Нет, конечно, совершенно не уверена, но я не хочу вмешивать во все это лишних участников.

Возможно, когда–нибудь я все–таки стану любимой невесткой, мы помиримся и все будет хорошо, а вот между бабушками Аси так и останется пропасть неприязни. Потому что им, в отличие от нас с Антоном, совсем не обязательно налаживать контакт друг с другом.

— Хорошо, только потому что ты просишь, — соглашается мама, но все равно не уходит без последней жирной точки. — Вера, это — не твой дом. И подарки принято отдавать с концами, не спрашивая, как с ними распорядились.

Я бы даже согласилась с ней.

Если бы это не был безумно красивый и старинный сервиз, который действительно важен для семьи моего Антона.

Глава пятьдесят седьмая: Йен

Когда мы остаемся вдвоем, стены кухни — а она у нас просто гигантская — как будто приходят в движение и начинают сходиться. Я все время держу в уме. что это происходит не на самом деле, а лишь в моем воображении. Нужно во что бы то ни стало не потерять связь с реальностью, потому что тогда у меня случится паническая атака.

И это совершенно не то, что я хотела бы показывать свекрови.

Она и так считает меня «нездоровой».

Я набираю в легкие побольше воздуха и тихо говорю:

Это искренне и от всего сердца.

Я никогда не цеплялась за вещи, хоть в моей жизни достаточно того, что я бы тоже хотела передать своей дочери, когда она подрастет или, когда тоже выйдет замуж и переедет к мужу. Или как там у них сложится.

Если вспомнить хотя бы ту коробку с елочными игрушками.