Ты мой закат, ты мой рассвет

Хотя она наверняка бы приняла мое категорическое «нет».

Только ближе к часу, когда сижу на полу, опираясь на диван, и бесцельно переключаю каналы, Йени спускается вниз. Она снова бледная и, хоть старается не подать виду, явно плохо себя чувствует.

Я ловлю ее где–то на полпути к кухне, заставляю посмотреть мне в лицо. Вряд ли она спала все это время, потому что под глазами темные круги и губы успели потрескаться как от сильного обезвоживания. И «вишенка на торте» — у нее, кажется, температура.

Вряд ли дело в тартаре, потому что я миллион раз ел в том ресторане без всяких последствий.

Еще один большой минус нашего «скороспелого» брака — я ничего не знаю о ней, а она ничего не знает обо мне. С другой стороны, узнай мы друг друга получше, я бы не был сейчас женатым мужиком с потребностью — необъяснимой даже для меня — заботиться о своей жене. Скорее всего, поступил бы как обычно: без малейшего угрызения совести просто сменил бы женщину на более комфортную.

Но лучше и проще — не всегда то, что нужно.

Я понимаю это только сейчас.

Как и то, что каким–то непонятным мне образом именно эта женщина, самая проблемная из всех, что у меня были, стала той самой, ради которой я согласился — и продолжаю соглашаться — забивать болт на свой личный комфорт.

— Малыш, ну–как пошли в постель.

Йени пытается упрямиться, но такая слабая и беспомощная, что, когда поднимаю ее и несу обратно в гостиную, ее руки болтаются вдоль тела, словно Очкарику стало слишком тяжело их держать. Как только укладываю свою ношу на диван, она тут же сворачивается клубком, обхватывает подушку, словно спасательный круг.

Моя писательница слабо кивает.

Быстро несусь в ванну, достаю из ящика несколько порошков в пакетах, таблетки и сиропы. Сую Очкарику градусник, и, пока она послушно меряет температуру, развожу солевой раствор.

Мать любит шутить, что если в семье есть хотя бы один медик, то всех остальных членов можно сразу без экзаменов зачислять на третий курс мединститута. И на самом деле в этой шутке только доля шутки.

Но все равно, несмотря на поздний час, звоню домой. Быстро описываю симптомы и озвучиваю, что собираюсь давать. Мать, как хирург с довольно известным именем, умеет мгновенно просыпаться в любое время суток и попутно корректировать мое «лечение».