Ты мой закат, ты мой рассвет

Но здесь работает врач, который наблюдает меня с того самого дня, и мой отец… В общем, нам здесь рады даже в такое неподходящее для визита время.

Я подробно пересказываю, что и когда принимала.

К счастью, не так много.

К несчастью, доктор все больше хмурится и изредка поднимает на меня взгляд, в котором столько осуждения, что даже мать протягивает руку, чтобы сжать мои лежащие на коленях ладони.

Мне не нужно мнение со стороны, чтобы понять — все эти вещи нельзя было пить. Ни до беременности, ни во время неё.

— Принимать все это вот так… Йен, это очень безответственно.

— С такими шансами выносить плод… Девочка, просто чудо, что ты проходила так долго. Но последствия приема таблеток могут быть очень неприятными. Или их может не быть совсем. В любом случае, нужно сдавать анализы и проходить полное комплексное обследование. — Он делает паузу и смотрит сначала на меня, потом на мать и снова на меня. — Если, конечно, ты решишь сохранять беременность. Обычно я рекомендую не рисковать и сделать аборт, потому что сроки позволяют провести это вмешательство еще без серьезных осложнений для женщины.

— Я оставлю ребенка. — говорю до того, как эта же мысль унисоном приходит в голову.

Мать смотрит на меня немного с грустью, но тянется, чтобы обнять.

Ведь это не только мой единственный шанс стать матерью, но и их с отцом единственный шанс стать бабушкой и дедом.

— Тогда сейчас на УЗИ, а с завтрашнего дня, будущая мамочка, жду тебя прямо к семи утра. И без слез, «не могу» и «не хочу». Делать все, что скажу и назначу.

Хочется улыбаться, но почему–то реву.

Тихонько, без единого звука, чувствуя слезы только когда они скатываются по щекам в уголки рта.

Если бы ради здоровья маленькой жизни пришлось каждый день ходить босой по раскаленным углям, я бы согласилась, не задумываясь. Я бы вообще согласилась на что угодно.

Даже ради одного процента из ста.

Очереди на УЗИ нет — и мне становится ужасно страшно, когда прямо из коридора мой ведущий врач распахивает дверь и проводит меня в кабинет с немного приглушенным светом. Знакомит с молодой — лет тридцати — женщиной, протягивает мою карту и в двух словах объяснят что–то непонятными мне терминами.

Я чувствую себя паразитом под микроскопом, когда укладываюсь на кушетку и послушно задираю свитер.