Ты мой закат, ты мой рассвет

— Пожалуйста, — очень сдержанно, как будто ему приходится разговаривать со мной и одновременно придерживать дверь, за которой полчища демонов, пытающихся прорваться в наш мир. — Бери трубку, когда я звоню. Сразу. Даже если мы поссорились. Даже если у тебя заняты руки. Просто, блядь, бери чертову трубку!

— Ты снова орешь, — напоминаю я.

— Прости, — уже немного спокойнее. — Просто волновался. Первый раз в жизни не слышал, как кто–то ходит рядом.

— Ты просто не заметил вчера, что я купила на той ярмарке еще и тапки–нешумелки.

Я переворачиваюсь на другой бок и, хоть пол вряд ли можно назвать удобным местом, чувствую странное удовольствие от нашего разговора.

Мой майор не сказал о разводе.

Может быть, и не скажет?

— Ты в своем репертуаре, писательница. — Я почти вижу, как в этот момент он сокрушенно качает головой. — Куда сбежала на этот раз? Прямо напрашиваешься, чтобы я тебя на замок закрывал. Что ж тебя вечно тянет куда–то в блуд?

Не знаю, как у Антона это получается и делает ли это нарочно — скорее всего, нет — но у меня от пары его слов настроение превращается в пьяную синусоиду и стремительно, до самого пика, взлетает вверх.

— Так где? — уже строже повторяет вопрос. — Приеду тебя забирать. У нас еще чертов список часть вторая.

— Я у себя. — Прикусываю нижнюю губу и изо всех сил жмурюсь, уговаривая себя, что эта ложь будет последней. — Нужно помочь маме, она сейчас приедет.

Антон молчит. Слышу только, как фоном громко работает кофемашина. Даже могу мысленно представить, как прямо сейчас берет чашку, поднимается на второй этаж и выходит на балкон.

Потому что вбирала в себя каждую минуту рядом с ним.

— Хорошо, женщина, — говорит Антон. — Только учти, что вещи, которые ты бросила, до сих пор лежат там, где ты их бросила.

— Вещи? Бросила? — не понимаю я.

— Ага, все так. Кольца, господи.

Я швырнула их в раковину.

— Я их заберу, — очень неуверенно, сама не очень понимая, спрашиваю или констатирую факт.

— Договорились. Точно не нужна моя помощь?

Я слышу, как мать проворачивает ключ в замочной скважине, мысленно считаю до трех и говорю:

— Все хорошо, мужчина. Я позвоню. Пусть пока будет вот так.

Возможно, неопределенность, но она лучше, чем определенное и окончательное расставание.

Глава двадцать шестая: Йен

Мать привозит меня в частную клинику.

Воскресенье, предпраздничные дни и здесь на удивление тихо.