Я даже воображаю эту семью. Мы сидим за одним столом. Я. Она. Ее чертов папочка, которого теперь нельзя грохнуть. Отличная картина.
Я упустил возможность отправить ублюдка в пекло. Я отпустил его. Черт, просто отпустил на все четыре стороны.
«Папа, не надо стрелять!» - в голове слышится ее голос.
Я едва успеваю подхватить девчонку на руки, чтобы она не растянулась на полу. Плевать на Генерала. Плевать на все вокруг.
Папа. Пробелы заполнены. События четко выстраиваются в ряд.
Прозвучит безумно. Я в курсе.
Но лучше бы этот подонок оказался ее любовником. Чокнутым другом семьи. Да кем угодно.
Только не отцом. Не отцом...
Я помню, как взглянул на него, сжимая девчонку в объятиях, и поразился собственной тупости. Почему не просек раньше? Почему не почуял?
Бесился. Дурел от ревности. Вот и пропустил знаки, которые вопили о правде. То, как она защищала этого гада. То, как была в нем уверена до последнего. То, как отпустила его в Израиле. То, как обратилась к нему за помощью, когда решила сбежать от меня.
То, как умоляла о пощаде для морального урода.
А еще - одинаковый цвет глаз. Выражение. Нечто неуловимое и необъяснимое. Сходная порода. Общая природа.
Меньше всего на свете мне хотелось связывать любимую женщину с террористом, у которого давно слетели тормоза. Но они были дьявольски похожи. А я отказывался замечать очевидное. В спокойном состоянии давно бы разгадал секрет. Но тут меня штормило и раздирало на части.
- Пошел вон, - бросил ему.
- Береги мою девочку, - процедил гад в ответ.
Как крюком внутренности выдернул.
Его девочка. Его?! Нет. Моя. Только моя.
Мы бы порвали друг друга прямо там. С огромным удовольствием. Вгрызлись бы в глотку, терзали до смерти.
Но она этого не хотела. Она запретила. И ее воля была гораздо сильнее наших порывов и желаний. Ее воля правила нами. Жестко сдавила, заковала по рукам и ногам.
Каждый из нас мечтал о расплате, которую теперь оказалось нереально воплотить в жизнь.
Что нам еще оставалось кроме как разойтись по углам?
- Тимур, он мой отец, - тихо продолжает девчонка. - Я ненавижу его. Боюсь. Презираю. Но я не могу отказаться от него. Я... люблю его. Просто потому что он мой папа. И это невозможно поменять или исправить. Родных людей не выбирают.
Она замолкает. Нервно кусает губы.
- Прости, я говорю чушь, - сглатывает. - Бывают разные ситуации. Иногда есть вещи, которые нельзя простить даже самым близким.
Ясно.
