Ты не знаешь о дочери

 — Я не отрицаю, что вероятнее всего, ты не лжёшь, но проверить не помешает. Я всё оплачу. Тебе нужно только дать согласие.

— Потом… — снова стала она нервно расхаживать по коридору больницы. — Сначала мне надо знать, что с ней всё хорошо.

— Конечно, я не тороплю сейчас… — ответил я, ощущая как и у меня самого появился камень на сердце.

Только бы с Олей всё обошлось, но пока мы даже не знаем что с ней вообще случилось.

— А ты будешь участвовать в жизни Оли? — посмотрела на меня Катя, остановившись рядом.

— Буду, если она моя.

— Она твоя.

— Я и не отрицаю этого. Раз моя — возьму ответственность тоже. Я вообще очень зол сейчас и против того, что ты ее скрыла.

— Оля не игрушка, Рома.

— Я понимаю. К чему ты это сказала?

— К тому, что если мы скажем ей, что ты её отец — после теста-ДНК, разумеется! — и ты потом пропадёшь, как когда-то исчез из моей жизни, ребёнок будет страдать.

— Я не пропаду, — твёрдо сказал я. — Я отдаю себе отчёт в том, что делаю.

— Господи, ну почему нам ничего не говорят! — воскликнула Катя и подергала за ручку двери отделения интенсивной терапии, куда забрали девочку.

 — Почему никто не выходит?

Я тоже подошёл к двери и постучал кулаком по ней. Спустя минуту к нам вышел врач, мужчина.

— Доброй ночи, — сказал он нам, и я глянул на наручные часы — уже одиннадцать вечера. Мы стояли в этом коридоре не меньше часа.

— Доктор, что с Олей? — откинув все приличия тут же накинулась на врача с вопросами Катя.

— Вы мать девочки? — спросил он Катю.

— Да.

— А вы отец? — теперь врач задал вопрос мне.

Он застал меня врасплох этим вопросом. Но замешкавшись лишь на секунду, я уверенно ответил:

— Да.

Будем потом выяснять так ли это на самом деле. Интуиция подсказывала мне, что Катя не обманывает, и Оля — моя.

— Где ребёнок находился последние двенадцать часов? На природе\за городом были?

— Да, — ответила Катя. — На даче… Там ей стало плохо, к вечеру.

— Понятно, — кивнул мужчина в медицинском халате. — Вероятнее всего, такое состояние было вызвано вследствие укуса клеща, которого мы обнаружили на голове девочки.

Насекомое успело пустить лапки и яд внутрь её организма. На данный момент мы проводим ей дезинтоксикацию, чтобы стабилизировать состояние. Также вводится в качестве этиотропного лечения специфический иммуноглобулин человека. Оля приходила в себя на несколько минут, но потом снова потеряла сознание — у неё очень высокая температура и лихорадка. Сбиваем, всё, что от нас зависит мы делаем. Будем наблюдать дальше.