Ты предназначена мне

Пальцами он гладил мои позвонки и тут же касался жадным ртом, заставляя меня задыхаться желанием. Вспыхнувшее маленьким огоньком, оно в считанные секунды разгорелось с такой силой, что охватило меня, превратило в сплошные чувства. Внизу живота всё свернулось спиралью, кровь стала вином.

— Руслан… — застонала, когда он, толкнув, заставил меня упереться ладонью в деревянный пол. Склонила голову, облизнула соль с губ. Он дёрнул вниз вторую лямку, и платье, скользнув по рукам, упало вниз, открыло грудь.

— Да… — ладони его на моём теле, по плечам, по бокам.

Обхватив, он накрыл груди, смял с животным урчанием, впился в мою шею покусывая, лаская. Голова плыла, кружилась. Я сама как будто кружилась – дурная, изнемогающая от любви к нему, от долгожданного понимания того, что он рядом, осатаневшая от осознания, что больше никогда этого уже не будет и теперь словно бы очнувшаяся от страшного сна.

— Руслан… — зашептала, изогнулась и обвила его шею. Нашла губы. Его язык столкнувшийся с моим, глубоко, ещё глубже…

Поцелуй был болезненным, голодным настолько, что дыхания не хватало, что оно кончилось раньше, чем я была готова к этому.

Схватила воздух ртом и снова губами по губам. До крови, до безумия.

Обхватив мою голову, он впечатал меня в себя, а уже в следующий миг я оказалась на полу. В его зрачках было не только моё отражение – моё безумие. А, может быть, это его безумие было во мне. Уже всё равно. Не важно…

— Раз предназначена тебе, — принимаясь за остатки пуговиц. Пальцы не слушались, пуговички казались бесконечными.

Руслан опять сжал мою грудь, большим пальцем очертил сосок, перехватил руку и поцеловал запястье, прикусил пульсирующую венку. – М-м-м… Раз предназначена – бери. — Хрипло засмеялась, высвободила ладонь и, не выдержав, дёрнула последнюю пуговицу. Распахнула его рубашку и зашептала: — Бери всё, что тебе предназначено, Рус. Бери…

Ладонями прошлась по твёрдым напряжённым мышцам живота, по груди, покрытой тёмными шелковистыми завитками. Уже только одно это прикосновение словно бы питало меня жизнью, делало настолько полной чувствами, что им было тесно внутри.

— Возьму, — упираясь в пол у моей головы, он рванул вниз платье. – Не сомневайся, — ещё ниже.

Мельком я заметила, как оно белым флагом моего поражения взметнулось в воздух и беззвучно упало на пол. Тонкие трусики поддались Руслану с той же лёгкостью. Лёжа перед ним совершенно голая, я чувствовала на себе взгляд, и сама смотрела на него.