Ты предназначена мне

Сколько угодно я могла начинать, но он тут же показывал мне, что будет только так, как хочет он. Только желание было у нас одно на двоих.

Руслан толкнулся в меня, и я вскрикнула снова. В считанные мгновения неспешные и размеренные покачивания превратились в шторм. Быстро, толчок за толчком, он брал меня: тело. Душу он поработил ещё когда смотрел в глаза, а сердце… Предназначена ему. Я предназначена ему, а значит, моё сердце билось, бьётся и будет биться для него.

— Только не отпускай, — прошептала со всхлипом-стоном, ловя пересохшими губами воздух.

Он вонзался в меня, и сознание, без того мутное, опьянённое надеждами, туманилось ещё сильнее. Заскреблась ногтями по полу, запрокинула голову.

— Только не отпускай, Руслан… — взмолилась я.

Он приближался и отдалялся, врывался в меня. Я сильнее скрестила ноги в лодыжках. Чувство совершенной заполненности им, совершенного удовлетворения и свободы, которой без него у меня никогда не было.

К нему, ближе, ещё ближе.

Опустила ноги и приподняла бёдра, сама насаживаясь на него.

— Сердце… Не отпускай моё сердце, — как в бреду, поцеловала его колючую скулу, шею, слизала капельку пота. – Не отпускай… — со стоном.

Спираль внутри сжалась, натянулась, он погладил меня по ноге, обхватил ягодицу и, приподняв, вошел с размаха.

— Никогда, — ещё один рывок.

— Рус! А-ах, — стиснула зубы, потихоньку захныкала.

Напряжение было таким, что мне казалось, я разлечусь на миллионы осколков, как тот бокал, что хрустальными брызгами рассыпался на полу. — Господи, Руслан… — выгнулась, понимая, что ещё немного и…

— Никогда! – рык в губы и его тепло внутри. Моя дрожь…

Он обхватил мою шею сзади, как любил делать это. Меня выкручивало, спазмы накатывали раз за разом – слабые, они становились всё сильнее, откликались на его пульсацию. Он качнул бёдрами, сипло застонал, и я отозвалась таким же стоном.

— Открой глаза, — приказал, опалив губы дыханием. – Открой глаза, Зверёныш.

Я послушалась, хотя с трудом понимала, что он говорит. Стопы скользили по полу, спазмы так и не кончались – сладкие, мучительно приятные. Один на двоих полёт в неизбежность…

— Никогда, — просипел, поглаживая шею. Наклонился, подхватил губы. – Повтори, – влажным лбом ко лбу. – Повтори, я сказал.

— Никогда, — тихо, едва способная говорить.