Ты предназначена мне

Билась, бросалась на прутья, не боясь показаться глупой или слабой. Я тоже не боялась. Уже нет. Потому что действительно была слабой – слабой без него.

— Я умру без тебя, — прошептала, когда Рус, взяв за локоть, отвёл меня, уже не сопротивляющуюся, к вещам. – Руслан… я прошу тебя…

— Не умрёшь, — отрезал он. Отпустил мою руку. Взгляды наши встретились на какие-то секунды, и я… Я не увидела в его глазах ничего: ни своего отражения, ни сожаления, ни гнева. Одна чернота.

Ветер погнал по дороге пыль, листья зашуршали громче, дверца переноски задрожала от новой попытки трёхцветки освободиться и остаться с тем, кто стал для неё её миром.

Ничего больше не сказав, Руслан в последний раз посмотрел на меня и быстрым шагом пошёл к машине. Оцепеневшая, потерявшаяся, я смотрела на него до тех пор, пока хлопок дверцы не заставил меня опомниться.

— Руслан! – крикнула я, бросившись следом.

Мотор заурчал, вырвавшаяся из-под колёс грязь ударила меня по голым ногам, пальцы коснулись металла. Хаммер тронулся с места, а я бросилась к дверце водителя.

— Руслан! — машина рванулась вперёд. – Ты…

Хаммер проехал мимо. Наверное, я могла бы попытаться догнать его. Наверное… Но я не пыталась. Сделала ещё два шага и остановилась, глядя вслед уезжающей машине. Потому что знала – бесполезно. Разве я могла сделать что-то? Разве я могла изменить что-то, если он решил так? Когда-то он сказал мне, что принимать решения – право, которое принадлежит исключительно ему. Ничего не изменилось. Ничего.

Позади раздался шум, что-то стукнулось.

— Ненавижу тебя, — проскулила я. Совершенно обессилив, я опустилась прямо на дорогу и смотрела, как она бежит за белой, всё дальше уезжающей машиной. – Скотина… — процедила сквозь слёзы. – Ненавижу… — заскребла по земле, пачкая руки в пыли. – Я же…

Облизала солёные губы, глуша сдавленные рыдания.

Машина скрылась за поворотом, а я так и сидела, глядя на дорогу. На тёмную точку вдалеке – такого же, как и я зверёныша, сидящего в пыли. Преданного, ставшего ненужным только потому, что хозяин, приручивший его решил, что должно быть так.

Я не шелохнулась. Тёмная точка постепенно обретала черты. Слегка прихрамывая, Жордонелла плелась обратно по той же дороге, по которой пыталась догнать того, кому стала не нужна.

Стэлла коснулась моего плеча. Не знаю, сколько она простояла рядом молча. Я слышала, как она подошла, чувствовала её присутствие, но начисто потеряла ощущение времени.

— Пойдём, Ева, — сказала она настойчивее. – Нечего тут сидеть.