Ты у меня под кожей

— Слушай, с тобой точно все в порядке?

— Конечно, — шмыгаю носом, — а что?

— Гормоны не шалят? Ранний климакс не беспокоит?

— Что ты несешь? — резким жестом отставляю чашку, и та с легким звоном опускается на блюдце.

— Не знаю. Странная ты какая-то. Слушай, а месячные у тебя давно были?

— Наташа! Это не смешно.

Это такие глупости, что думать о них я не желаю. Закатываю глаза, беру сумочку, которую оставила на соседнем стуле, и, выложив несколько купюр на стол, встаю.

— Мне и впрямь лучше поторопиться. А то ближе к вечеру такие пробки!

Наташка бормочет «ну-ну», чмокаю ее в испачканную сахарной пудрой щеку и выхожу из кафе, где мы частенько встречаемся за обедом.

Где бы сейчас ни находился Ринат, а я ведь даже не знаю, где он находится, его помощь и содействие я ощущаю повсюду. Стоит мне подняться в изолятор, как меня уже встречают. И я не успеваю настроиться на то, что мне предстоит. Отдышаться… Меня преследует страх, что я не смогу, просто не смогу простить отца, несмотря на все те красивые и правильные слова, что сказала подруге.

Прощение ведь идет от сердца, а не от ума и личного понимания правильного. Но все мои страхи развеиваются, стоит только увидеть папку. Кажется, постаревшего еще больше, с тех пор как мы виделись в последний раз.

— Папа! — бросаюсь в его объятья. А тот подхватывает меня на лету, как в детстве! Прижимает к себе крепко, так что начинают трещать кости. Ведет холодными, я это даже через одежду чувствую, руками по моим бокам.

— Сашка… Худющая какая! Тебя, что, не кормят?!

— Не видно.

Орлов совсем ослеп?! Ну, придет он ко мне!

Смеюсь. Прижимаюсь щекой к щеке отца, лицом вжимаюсь в шею:

— Он в командировке, — шепчу, прежде чем понимаю, насколько поторопилась. А что, если это — секретная информация? Но ведь Ринат ничего не сказал! В голове проносятся тысячи мыслей… Впрочем, мы столько не виделись, и, похоже, отец так извелся, что оставляет мою оговорку почти без внимания, сосредоточившись на другом. Моем питании, жизни, работе, наших отношениях с Орловым.

— Ну, и что? Что конкретное он тебе предлагает?

— Конкретное? Ты это о чем?

— Замуж зовет? Или будете, как сейчас модно, в грехе жить?

— Пап, перестань, — смеюсь. — Ты ведь атеист.

Смеюсь, да… И отвожу тоскливый взгляд в сторону. Потому как, положа руку на сердце, я частенько представляю себя невестой. Подумайте, какая глупость! Мне сорок лет, и надевать подвенечное платье в таком возрасте просто неприлично. Но ведь мечты на то и есть мечты.