Ты у меня под кожей

Если возьму трубку — придется ему соврать.

— Зачем же врать? Скажи, что между вами все кончено. — Взгляд Орлова жжет. — Ну, чего молчишь? Возьми трубку!

— Мы с ним давно расстались, — шепчу я. — Жданова я послала еще до отцовского ареста. За несколько недель до него.

— Вот как? — его голос звучит недоверчиво. И это странным образом меня обижает.

— Что бы ты обо мне ни думал, но я не стала бы с тобой спать, если бы у меня с кем-то другим было что-то серьезное.

— А сегодня он предложил встретиться. Говорил, что хочет помочь.

Вот я и согласилась. На самом деле эта встреча меня ни к чему не обязывала. Впрочем, я, наверное, все же напишу ему, что мне стало нехорошо.

Быстро набираю сообщение в Телеграм, отправляю под все тем же колючим взглядом Орлова и перевожу телефон в авиарежим.

— Ну вот, больше нам никто не помешает, — отгоняю обиду прочь и улыбаюсь.

— Это хорошо. Мы почти приехали.

Выглядываю в окно. И правда, за стеклом уже знакомые заборчики, детская площадка, красивые ухоженные дома в окружении клумб и зелени.

В окнах темно. Только желтые пятна фонарей окутывают округу мягким золотистым свечением. И луна, застрявшая в ветках совсем молодого клена.

— А ведь ты тоже был в клубе не сам. Выходит, я нарушила твои планы?

Ринат идеально ровно паркуется. Оборачивается ко мне и пожимает плечами:

— Я был с братом. Он как-нибудь переживет мой уход.

— Тот брат, у которого дочка?

— Ты, кажется, удивлена, — замечает Ринат, прежде чем первым шагнуть в подъезд. И пусть по этикету наверняка положено пропускать вперед даму, я ничуть не обижаюсь, когда Орлов поступает именно так.

Напротив, понимание того, чем он руководствуется, вышибает из меня дух. Он — воин. Даже в таких мелочах. Если бы в подъезде нас подстерегала опасность — Ринат бы принял основной удар на себя. Рядом с ним я чувствую себя удивительно защищенной. Но в то же время настолько беззащитной в своей перед ним слабости, что мое сердце заходится в груди.

— Не обращай внимания. Просто я — старовер.

Из тех, кто верит, что после рождения детей их молодые родители уже не ходят по клубам. Сейчас все иначе…

— Ты говоришь как старушка, — неожиданно улыбается Ринат. Может быть, впервые за этот вечер улыбается вот так открыто. А мне, напротив, становится ужасно грустно.

— Неудивительно. Мне почти сорок.

— Никому об этом не говори. Все равно не поверят. И кстати, со мной был другой брат. Младший.

Ловлю себя на том, что с жадностью поглощаю каждое слово Орлова.