Ты за все ответишь!

Он замер, пока она крепила электроды в непосредственной близости от члена, но, когда по ним пошла стимуляция, натянулся, как струна. И снова бег по бесконечной восьмерке, словно по ленте Мебиуса. Член напрягся в своей клетке, дико хотелось кончить, но зажим не давал. А стимуляция все продолжалась и продолжалась. Было впечатление, что яйца и член сейчас просто взорвутся. А Домина только смотрела на часы. В голове билась только одна мысль: поскорее бы все это закончилось.

Внезапно загорелась красная лампочка, и Женечка буквально выдохнул от облегчения.

Но девушка не спешила его освобождать.

– У тебя еще штрафные пять минут, раб.

Целых пять минут пытки! Чтобы отвлечься от разрывавшихся причиндалов, стал отсчитывать секунды. Шестьдесят… сто пятьдесят… триста…

Внезапно все закончилось, и Евгений бы рухнул, если бы его не держали оковы. Яйца, что называется, «звенели», и он знал, что еще некоторое время боль будет преследовать его. Но радость от того, что все это закончилось, словно открыла второе дыхание.

Он подтянулся и обрел опору, ноги уже не так сильно подкашивались.

– Надеюсь, мы с тобой еще увидимся. Мы столько всего не попробовали.

Домина многозначительно кивнула на стенд с принадлежностями, и Женя сглотнул. В отличие от нее он надеялся, что они больше никогда не встретятся и он попадет к другим Доминам. Если, конечно, вообще согласится на это.

Девушка, помахивая хлыстом, вышла, и буквально через несколько секунд вошел распорядитель, который отстегнул Евгения, помог ему натянуть штаны и проводил в комнату, где находилась его одежда.

Трясущимися пальцами Женечка достал из кармана брюк ключ и отомкнул замок, освобождая гениталии, которые буквально взорвались остаточной болью от возобновленной циркуляции крови. Женя глухо застонал и бросил пояс верности в специальную корзинку. Непослушными руками натянул одежду и вызвал такси. Ехать за рулем он был бы не в состоянии. Спина и задница горели огнем, все тело потряхивало от адреналина, соски ныли, член и яйца тоже. Хотелось в душ и подрочить одновременно. Этим он и собирался заняться…

Маша буквально вылетела из клуба. Ее трясло от смеси восторга и неудовлетворения. Хотелось еще. Больше. Сильнее. Чтобы он почувствовал всю боль, что ощущала она, когда он ее кинул. Чтобы понял, что такое боль, настоящая. И пусть она не могла причинить ему моральную боль, но хотя бы смогла физическую. И пусть это не совсем то, чего ей хотелось, но лучше, чем ничего.