Ты же ведьма!

Вокруг клубилась тьма.

— Скажи мне честно, чего ты боишься больше всего? — спросила особым лекарским тоном. Мне нужно было знать, к чему готовиться.

— У Меча императора не должно быть страхов, — ответил темный. — И у меня их до встречи с тобой не было. Ни одного.

«А сейчас — появился», — так и повисло недосказанным.

Запрокинула голову, чтобы взглянуть в его глаза. Синие. Пронзительные. Невероятные. Родные. Эрриан наклонился, выдохнув мне в губы:

— Значит, нужно только пожелать? — Он улыбнулся.

— Не пожелать, поверить.

Без тени сомнения, — ответила я.

А потом моих губ коснулись его губы. Мягко, уверенно. Этот поцелуй отгородил меня от всего, заставил забыть, где мы. Я закрыла глаза. Только ощущения. Одновременно нежные и дикие. Язык Эрриана вторгался в мой рот, пленял, сводил с ума, карал и миловал. Я плавилась в его руках, горела, превращалась в пепел, чтобы возродиться вновь.

Безумие лабиринта не шло ни в какое сравнение с тем сумасшествием, которое дарил мне темный.

Мы были одним целым. Я в его руках, он — в моих объятиях. Одно дыхание на двоих, одна магия на двоих, одно безумие на двоих.

Его пальцы скользили по моей спине. Одна его рука поднялась выше, легла на затылок, вторая — на талию, не давая возможности отстраниться. Но я и не хотела. Мне нужно было больше. Больше Эрриана. Его губ, ласк. Его всего.

Я с трудом сдержала стон удовольствия. Поцелуи темного. Они были слишком сладкие, запредельно чувственные.

И я все же застонала.

И Эрриан словно сорвался. Его губы перестали быть мягкими. Зато в поцелуе появились ярость, неистовство, жесткость. И желание. Много желания и жажды.

Его хриплый выдох, когда он оторвался от меня лишь на миг, чтобы вновь приникнуть. На этот раз его губы клеймили кожу на моей шее. А мои руки обвили его. Я не слышала ничего. Не видела ничего. И…

— Да убей же ты их скорее! — Крик, ворвавшийся в наш с Эррианом мир, заставил распахнуть глаза.

В первый миг я увидела лишь Тьму.

А затем, когда глаза смогли различить и ее оттенки, — обескураженное лицо Джерома.

Смуглый стоял посреди моей кухни, расставив ноги и будто пытаясь сесть на табурет, которого под ним, к слову, не было. При этом пожиратель широко развел руки. На его раскрытых ладонях клубилась Тьма.

— Извини, друг, но я поклялся, я должен… — между тем бормотал смуглый, собираясь…

— Нет! — рявкнула я так, что на полках подпрыгнули все склянки и пузырьки со снадобьями.