— Ну, Сонюшка, улыбнись, сестрёнка! Смотри, какой день чудесный! Можно на речку сходить, позагорать, а там малинник есть недалеко, я тебе самых крупных ягод наберу. Сонь, ну, Сонь, ты только улыбнись!
— Лиза, он же наши деньги, что на молоко для тебя были отложены, забрал, чтобы своей отравы купить и маму вновь напоить.
— Не страшно, Сонь, Бог с ними, я и без молока обойдусь, а вот без твоей улыбки не смогу. Не расстраивай меня, родная.
* * *— Соня, милая, нам уже пора, — странно знакомый голос заставляет вынырнуть из воспоминаний, в которые я углубилась.
"
"— Нет, я хочу побыть с Лизой хотя бы еще полчаса, — качаю головой, не отрывая взгляда от мраморного лица сестры, идеально безупречного, но почему-то совсем не улыбающегося.
Отчего-то болят плечи, словно я пробыла в неудобной позе очень долго. И глаза режет, словно в них соли от души сыпанули.
Оглядываюсь и хмурюсь.
Сама не помню, когда села на стул. И был ли он тут изначально. В моих руках так и покоится тонкая, практически прозрачная ладошка близняшки, которую я старалась согреть всё это время.
Потому что она замерзла еще больше, чем мои конечности.
И сейчас я уже не понимаю — вышло или нет. Мы обе с Лизой одинаково бледны, но я не ощущаю больше холода.
— Соня, ты уже четыре часа здесь. Тебе нужно отдохнуть.
Слова слышу, а вот смысл доходит с опозданием.
Глупость какая, да мы только-только пришли.
Приподнимаю голову, с трудом разрывая зрительный контакт с лицом роднульки. Всё кажется, что она откроет глазки, а я пропущу этот радостным миг.
И встречаюсь с карими омутами, серьезными и взволнованными одновременно. Алекс. Здесь. Не ушел. Странно. Он же такой занятой.
— Я со всем договорился по поводу похорон. Все организуют должным образом, не переживай. Нужно лишь твое письменное согласие, чтобы провести церемонию завтра. Документы готовы.
— Но… Я… А как… — теряюсь от слишком деятельной натуры Гроссо, растираю ладошкой лоб, словно мысли в кучу собираю для ответа, и вновь перевожу взгляд на сестру.
— Мы же еще не попрощались.
— Соня, милая, ты мучаешь себя и ее. Завтра еще с ней попрощаешься, а сейчас тебе нужно обязательно отдохнуть. Пойдем, — меня уверенно, мягко, но настойчиво поднимают со стула и помогают сделать первые шаги.
Уходить не хочется до мандража.
— А вдруг врачи ошиблись? Может, это не смерть, а просто продолжение комы. Бывают же чудеса? Если надо, я в любое поверю, даже в самое нелепое, если это поможет сестренке, — хватаюсь за соломинку.
