У врага за пазухой (СИ)

Не веря своим глазам, пару раз моргаю. Лишь после этого созреваю на ответ:

— Галина Петровна?.. Добрый день. Вы? Здесь?

— На самом деле сейчас я должна быть в дороге. Но Ярослав был так любезен... — Она улыбается. Одними губами. Вымученно. — Он смог раздобыть билеты в вагон СВ на следующий поезд.

— А как же клиника? Мне казалось, вас только начали обследовать.

— Я как всегда опоздала, — равнодушно отмахивается Буровая. — Там мне больше делать нечего.

Упорно пытаюсь понять, как уговоры бывшей жены Китайца могут быть связаны с детским боксерским клубом.

— Ярослав просил заехать на минуту. Не смогла отказать. — Галина Петровна, похоже, тоже не в курсе задумки Вольского.

— Охмуряет детишками. Оптом. — Я перевожу взгляд на Яра.

В этот момент, словно ждал, когда же мы наговоримся, он кланяется Буровой.

— Спасибо, что приехали. — Ярослав жестом заставляет мальчишек выстроиться в линию. — Хочу вас кое с кем познакомить.

В полном замешательстве мы с Галиной Петровной косимся друг на друга.

— Это мои ученики, — указывает он на парней. — Очень талантливые ребята. — Подмигивает им.

А затем называет каждого по имени, кратко рассказывает о родителях и дате, когда ребенок попал в клуб.

Ничего не понимающая, я смотрю на детей и Ярослава, стараясь увязать даты и известные события, происходившие в городе в те дни. И лишь спустя пару минут замечаю, что сидящая рядом Буровая тихо плачет.

- Совсем нельзя было предупредить? Аферист! Гений чертов! Самый невозможный мужчина из всех!

Кира возмущается уже не первую минуту. Мечет взглядом молнии. Поднимая в ванне фонтан брызг, лупит по груди. Настоящая бешеная кошка.

Пожалуй, Федору нужно выписать премию за то, что привез ее домой, пока я провожал на вокзал Буровую.

- Я не мог. – Чтобы утихомирить этот ураган, тихонько притапливаю ее в густой пене. А когда всплывает, затыкаю рот поцелуем.

- Мне бы хватило и намека, - убирая со лба мокрые пряди, грозно шепчет моя валькирия.

- Могло не выгореть. С вами, женщинами, никогда нельзя быть уверенным.

Бросаю в нее белый, как сахарная вата, сгусток пены.

- Я даже представить подобное не могла! Мажорный боксерский клуб для сирот! Вольский, да ты шкатулка, мать твою! С секретами!

Короткое ныряние, похоже, совсем не помогло. Налюбовавшись блестящими глазами акулы, отправляю ее под воду второй раз. И снова целую. Теперь дольше. С голодом.