Убийство городов

Вечером позвонил подполковник Новицкий:

– Дмитрий Федорович, вас будут ждать в Ростове. Вылет через три дня. Вам обеспечат переход границы и доставят в Донецк.

– «Не бойся идти в Египет», – сказал Кольчугин.

– Что, что? – не понял Новицкий.

– Это из Священного Писания. «Не бойся идти в Донбасс».

Перед сном он подошел к рябине, тронул ее прохладную ветку. Поведал ей о своем скором отъезде. И вдруг жена вышла из рябины, высокая, статная, восхитительная, в пору своего женского цветения. Ее темные волосы стеклянно блестели.

На белой шее, как драгоценные брызги, краснело фамильное гранатовое колье. Кольчугин благоговейно ей любовался.

Он был еще здесь, в своем подмосковном доме, среди пустынных комнат, родных деревьев, среди яблонь, отягощенных плодами. Но будущая книга, ее неясный замысел начинали проступать. Зачатье состоялось. В тайное лоно попало незримое семя, и начался рост. Еще не было у романа сюжета. Герои, еще неведомые Кольчугину, сражались на блокпостах, сжигали танки, умирали в полевых лазаретах.

Но главный герой обретал черты. Обретал объем, в который Кольчугин поместит свою жизнь. Поселит свою душу, которая оставит его утомленную одряхлевшую плоть и облечется в новое тело. Случится переселение души, колдовское действо, когда душа покидает художника и переносится в героя книги. Как в детской сказке о царевиче, который кидался в кипящий котел и выныривал молодым и прекрасным. Роман был кипящим котлом, куда нырнет Кольчугин и всплывет, преображенный.

Так думал он, слыша под сердцем слабое биение будущего романа, словно женщина, чувствующая в своем лоне зарождение младенца.

Герой, о котором он думал теперь постоянно, должен обрести свое имя. Такое, чтобы герою, а значит, и автору было удобно жить с этим именем. Чтобы имя не разрушило характер героя, впустило в себя весь объем романа, не стеснило повествования. Кольчугин перебирал имена, примеряя их на себя, как примеряют одежду, чувствуя неудобство то в плечах, то в бедрах.

Сбрасывал одно за другим неудобные одеяния.

Он посмотрел на рябину, усыпанную красными гроздьями, и подумал: «Милая рябина, ты – моя. А я – твой. Я – рябинин». И имя героя сложилось – «Рябинин». «Николай Рябинин» – так будут звать героя. И еще не рожденный младенец обрел свое имя.

Он ждал к себе в гости литературоведа Веронику Яблонскую, которая писала книгу о его творчестве. Ее серебристый «Пежо» въехал под зеленый шатер кленов.