Убийство городов

У Вероники были мягкие пушистые брови, большие, немного испуганные глаза, тонкий нос, какой встречается у воронежских и орловских женщин, и розовые припухлые губы, на которых трепетала чуть заметная улыбка, застенчивая и очаровательная. Кольчугин отвел глаза и подумал, что мало с кем делился сокровенными мыслями о творчестве. Пожалуй, только с женой, да и то лишь в самом начале, когда у нее в душе оставалось много свежих, неизрасходованных сил, впоследствии потраченных на детей, на бесчисленные хлопоты, на страхи и огорчения.

– Вначале это предчувствие, томление. Туман, в котором что-то плавает, возникает и исчезает. Не роман, а сон о романе. Роман уже где-то присутствует, быть может, уже написан. Но не тобой, а на небесах. И ты своими колдовскими предчувствиями сводишь роман с небес. Это и есть непорочное зачатие. Первое дуновение романа.

Он видел, как она внимает, как расширились ее зрачки, как приоткрылись губы. Это вдохновляло его. Он знал, что его слова дороги ей. И он ей дорог. Его творчество, его неповторимый, в одиночестве добытый опыт.

– Из этих предчувствий, из мимолетных мечтаний вдруг возникает образ романа. Его зыбкий контур. Так из тумана внезапно появляется дерево, или дом, или колокольня. Все размыто, невнятно, готово исчезнуть. Но ты не отпускаешь образ. В этот образ уже уловлена жизнь, ее бесчисленные проявления. Они утрачивают случайность, складываются в метафору, в которую готово поместиться множество явлений, характеров, судеб. Эта метафора объемлет собой часть бурлящего бытия – театр военных действий, или всплеск реальной истории, или родовую коллизию, или все вместе.

Ты устремляешься в эту метафору, превращаешь ее в сюжет, отыскиваешь в ней своих будущих героев, выхватываешь множество драгоценных подробностей. Это может быть липкая кабульская улица, и на ней лежит убитый брадобрей, рядом пластмассовая чашечка с пеной, поблескивает лезвие бритвы, а мимо, швыряя в брадобрея тяжелые брызги, идут бэтээры. Или горный ручей в окрестностях Сан Педро-дель Норте, синие цветы, цепочка солдат осторожно перебредает ручей, и я вижу, как колеблются от их движений цветы.

Кольчугин почувствовал эфирный запах цветов, сырость ручья, тяжесть бинокля и был благодарен этой молодой и прелестной женщине за воскрешенные переживания.

– Зачатье состоялось. Роман, как дух, вошел в тебя и поселился под сердцем. Ты переполнен будущим романом, все твое естество, вся твоя духовная и материальная суть обращены на крохотный, возникший в тебе эмбрион.