Сколько джина ты наливаешь?
– Много… Алло, это квартира мистера Мезурье? Рудольф, это ты? Послушай, я очень сожалею по поводу ленча. Ты долго ждал? Но тут не моя вина. Право, не моя.
На другом конце провода возникла пауза. Потом мужской голос, тонкий, слегка гнусавый, неуверенно ответил:
– Тони, это ты? Я не все разобрал – было плохо слышно. Что ты сказала?
– Ленч! – четко произнесла Антония.
– Ленч? О господи! Совсем забыл! Извини! Как же я мог… Ума не приложу…
– Ты там не был? – спросила Антония.
Снова пауза.
– Тони, дорогая, очень плохо слышно. Не могу разобрать ни слова.
– Стукни по трубке. Ты забыл о ленче?
– Дорогая, простишь ли ты меня? – послышался умоляющий голос.
– Да, – ответила Антония. – Я тоже забыла. Поэтому и звоню. Я была у Арнольда в Эшли-Грин и…
– В Эшли-Грин?
– Да, почему это тебя так пугает?"
"– Не пугает, но что заставило тебя туда ехать?
– Не могу сказать по телефону. Приезжай сюда. И привези какой-нибудь еды; здесь почти ничего нет.
– Тони, я не могу понять, зачем ты поехала в Эшли-Грин.
Что-нибудь стряслось? То есть…
– Да. Арнольд убит.
Опять пауза.
– Убит? – повторил Рудольф. – Господи! Ты имеешь в виду – умышленно?
– Конечно. Захвати холодного мяса или чего-нибудь еще и приезжай ужинать. Будет шампанское.
– Шам… О, прекрасно. Я хочу сказать – большое спасибо. Сейчас приеду, – сказал Рудольф Мезурье.
– Насколько я понял, – заметил Кеннет, профессионально сбивая коктейли, – твой жених едет сюда. Он будет дружелюбным?
– Надеюсь, – беспечно ответила Тони.
– Рудольф просто не выносил Арнольда.
Глава пятая
В квартире Верекеров гостиную заменяла большая студия. Ужин накрыли на конце черного дубового стола, предварительно убрав оттуда хлыст для собак, два тюбика краски, газету «Обсервер» (открытую на странице с кроссвордом, составленным человеком, взявшим псевдоним Торквемада), словарь Чеймберса, атлас газеты «Таймс», том Шекспира и оксфордский сборник стихотворений. Пока Мергатройд ходила на кухню и обратно со стаканами и тарелками, Кеннет бросил последний взгляд на недорешенный кроссворд и по обыкновению заявил на свой неизменный манер, что будь он проклят, если возьмется еще хоть за один.
Рудольф Мезурье, приехавший с телятиной, мясным пирогом и половиной ковриги хлеба, сказал, что знает человека, который решил весь кроссворд за двадцать минут. Виолетта, старательно пудрясь перед венецианским зеркалом, сказала, что для решения таких кроссвордов нужно иметь разум Торквемады.
