Убить волка (СИ)

Если у тебя появится немного свободного времени, ты должен посетить его.

У старого лысого осла храма Ху Го был вороний клюв [3]: однажды он сказал, что Гу Юня ведет звезда бедствий, заставляя и его близких родственников: родителей, братьев, сестёр, супругов, детей – разделить с ним горькую судьбу. Поэтому до сего дня маршал отказывался наведываться в этот храм.

Заслышав, как Император упомянул это место, Гу Юнь напомнил сам себе: "Да, верно, я почти забыл об этом лысом старике. Нужно дождаться подходящего момента и за все как следует с ним расквитаться: поджечь его храм, прогнивший от лицемерия и порочности, где обманывают людей".

В тот год, после смерти прежнего Аньдинхоу, Император удачно воспользовался аргументом, гласившим: "чрезмерное кровопролитие принесет зловещие предзнаменования", чтобы ослабить влияние Черного Железного Лагеря.

Однако последние несколько лет в морях Великой Лян нередко встречались "драконы" [4] жителей западных земель. От Северной границы до Западной и дальше: за тысячи километров до Восточного моря – ни один кусочек территории Великой Лян не был свободен от алчных взоров иностранных врагов – тех, что притаились, наблюдая за своей добычей, подобно голодным тиграм.

«Чрезмерное кровопролитие принесет плохие предзнаменования» – значит ли это, что в случае отказа Черного Железного Лагеря от кровопролитий наша страна, павшая под гнетом врагов, опаленная пожарами, наглотавшись дыма беспрерывных войн; страна, истоптанная босыми ногами бездомных и отравленная гниющими потрохами искромсанных тел, плывущих по морям и рекам многими днями, – это и был тот процветающий мир, о котором говорил Император?

Если бы он, маршал Гу, и Черный Железный Лагерь оказались такими же сентиментальными, как его дальний родственник, то на кого тогда оставалось рассчитывать невинным гражданам столь великой нации?

Или мы собираемся направлять умы ученых из императорского двора, чтобы "покорять людей красноречием"?

По правде говоря, Гу Юнь не просто жаждал войны, он хотел дать врагам Империи бой, чтобы они запомнили его раз и навсегда.

Когда восстание на западе было подавлено, Гу Юнь обратился к Императору с этой просьбой. Вероятно, Император подумал, что маршал сошел с ума, и решительно отклонил его прошение.