Убить волка (СИ)

Более того, он не просто отказал Гу Юню, он еще отправил его к Северной границе с замысловатым приказом: "Отыскать четвертого принца".

Вот только Император оказался недальновидным и не мог ожидать, что в попытке удерживать Гу Юня на Северной границе, он предоставит ему столь прекрасную возможность захватить в плен принца варваров. Некоторым людям, над головами коих воссияла звезда кровавых битв – на тот случай, если им не повезло стать лояльными генералами, помогавшими расширять территорию, – было суждено вернуться, чтобы стать для собственной страны бедой цвета пролитой крови.

Мягкосердечный дряхлый Император и хладнокровный молодой генерал: один лежал на узкой кровати, второй стоял перед ней на коленях – болезненный укол в последний раз глубоко вонзился в сердце государя, но, в конце концов, ни один из них не смог переубедить другого.

Император Юань Хэ посмотрел в холодные глаза главнокомандующего Черного Железного Лагеря и внезапно почувствовал безмерную печаль.

Старый Император подумал: если бы он сам не возжелал императорской власти с той болезненной одержимостью, то оказался бы он сейчас всего-навсего принцем, неторопливо выгуливающим собаку?

Тогда бы он не встретил женщину, судьба которой уже была предрешена. Возможно, он отдал бы свою любовь кому-нибудь другому, и ему не пришлось бы проводить годы своей жизни вдали от любимой.

Этот проклятый трон казался ему пронизанным жалящими шипами роз и сухими костями.

Неужели право занять его имели лишь те, кто был полон решимости беспощадно убивать, подобно старому Аньдинхоу?

Император Юань Хэ прошептал: "Цзы... Си... Цзыси... ох..."

Лицо Гу Юня, казалось, вылитое из чугуна, внезапно дрогнуло; веки слегка опустились, прямые напряженные плечи стали немного мягче. Император спросил:

— Ты презираешь меня?..

— Ваш подданный не смеет, – ответил Гу Юнь.

— Тогда ты... будешь помнить обо мне?..

Гу Юнь ничего не сказал.

Престарелый Император уставился на него и продолжил давить:

— Почему ты молчишь?

Гу Юнь помолчал еще несколько секунд. Тень печали не коснулась его лица. Он все же ответил:

— Если Ваше Величество уйдет, у Цзыси больше не останется ни единого члена семьи.

Грудь Императора точно сдавило незримой рукой. Он никогда в жизни не слышал, чтобы этот подлый ублюдок по имени Гу Юнь мог изречь нечто столь благодушное.