Убить волка (СИ)

Получив молчаливое подтверждение своей догадки, Гу Юнь наклонил голову и затуманенным взглядом уставился на полог кровати. Он внезапно поймал себя на мысли, что не в состоянии остановить неприятное ощущение, пожирающее его изнутри. Он невольно спросил:

— Брат Сюй обращался с тобой лучше, чем я?

Чан Гэн удивленно воззрился на него, не понимая, почему Гу Юнь задал вопрос, ответ на который и так очевиден.

В этот раз Гу Юнь чудесным образом прочитал его взгляд, внезапно ощутив, как порыв ледяного ветра пронзил его в самое сердце.

Он сухо отозвался:

— Другого выбора нет – приказ Императора невозможно нарушить, его можно только исполнить.

Гу Юнь горько расхохотался. Когда маршал засмеялся, Чан Гэн почувствовал легкую вибрацию в груди; внезапно его поразило какое-то незнакомое переживание. Левая половина его сердца подсказывала, что расстояние между ними сейчас было несколько неестественным, и мальчику захотелось отстранится от своего ифу. Но правая половина желала, чтобы его превратили в тонкий листок бумаги и приклеили поближе к ифу, не оставив даже малейшего зазора.

Эти два без конца противоборствующих друг с другом начала, казалось, разрывали мальчика пополам.

И как раз в тот момент, когда решающая битва уже набирала обороты, дурная привычка Гу Юня снова показала себя во всей красе.

Волосы Чан Гэна оставались распущенными, ниспадая за его спиной и, к сожалению, попали Гу Юню под руку. Маршал начал бессознательно играть с ними, пропуская локоны между пальцев и чуть оттягивая их.

Он не использовал силу, но мягко потянул волосы Чан Гэна на себя.

Чан Гэн вздрогнул – по всему телу бежали мурашки. Ровное движение крови сменилось бесноватым потоком – настолько стремительным, что Чан Гэну мерещилось: он был в силах расслышать, как кровь, пульсируя, билась в его собственных жилах. Неведомое тепло проникало в каждый уголок его бытия, изнутри обжигая мальчишку.

Чан Гэн быстро встал и убрал волосы. Смущенный, он возмутился:

— Не шути так со мной!

В детстве Гу Юнь часто болел, что привело к отставанию в росте.

Будучи тринадцатилетним подростком, он выглядел, как маленький мальчик. Поэтому сейчас он не воспринимал Чан Гэна, как взрослого, хотя и догадывался, что его поведение несколько неуместно в данной ситуации.

Он нерешительно убрал ладонь, заложив обе руки за голову, и обратился к Чан Гэну:

— Я не женат. И, разумеется, у меня нет своих детей. У меня никогда не было ни братьев, ни сестер.