Убить волка (СИ)

Поэтому неизбежно то, что я не могу должным образом позаботиться о тебе. Мне будет очень трудно догадаться, как поступить, если ты будешь недостаточно искренен со мной. Если ты скрываешь какие-то обиды или тайны, не прячь их в своем сердце, хорошо?

Тон его голоса был глубоким грудным с нотками дразнящего лукавства – приятным на слух. Он достиг непорочного юного уха, отчего волосы мальчика встали дыбом, а спина покрылась колючей испариной.

— Ваше Высочество, будьте великодушны к своему подданному, – попросил Гу Юнь с хитрой улыбкой, похлопав по месту рядом с собой.

При одном упоминании о сновидениях внутренний огонь Чан Гэна постепенно угас. Он смотрел на Гу Юня еще некоторое время, с трудом сдерживая желание открыть тайну о своем проклятии. Однако для начала ему не терпелось разузнать кое-что еще, и он задал вопрос:

— Шилю, есть ли в этом мире яд, способный свести человека с ума?

Гу Юнь недовольно вздернул брови:

— Кого это ты назвал «Шилю»?

Несмотря на то, что он сделал мальчику выговор, на самом деле он не обратил на это особого внимания.

— Мы живем в очень большом мире. На обширных землях западных стран растут разнообразные виды трав и растений, которых нет на наших Центральных равнинах. Не говоря уже обо всех их божественных существах и богах, о ком истории передаются из поколения в поколение. У чужеземцев есть много секретов и уловок, какие мы не в состоянии разгадать.

Сердце Чан Гэна вздрогнуло; пальцы сжали изуродованный черный Су Чжун Сы на груди.

Гу Юню показался этот вопрос подозрительным, и он поинтересовался:

— Почему ты спрашиваешь об этом?

Пальцы Чан Гэна похолодели. Конфликт в его голове сам собой разрешился.

С грустью в голосе он произнес:

— Да так... Просто когда-то видел сон, в котором я предстал сущим безумцем, что забрал множество невинных жизней.

После, не дожидаясь ответа Гу Юня, Чан Гэн первым прервал тишину:

— Все эти сны никак не связаны с реальностью.

Он принял окончательное решение ничего не говорить Гу Юню о своем проклятии. Юношеская целеустремленность и сила воли побуждали Чан Гэна не признавать возможность собственного поражения. Он будет должен сам сражаться и противостоять Кости Нечистоты, чтобы оставаться в здравом уме до последнего вздоха.

Несмотря на излишнюю самоуверенность, он так и не решился узнать мнение Гу Юня о том, что могло поджидать его в будущем.