Убить волка (СИ)

Могли уйти целые сутки прежде, чем к нему возвращались зрение и слух, а боль проходила.

Выйдя из дворца, Гу Юнь заметил, что парадные одежды прилипли к телу. Казалось будто дуновения ветра окропили его утренней росой. Он шагнул вперед с тяжестью в голове и слабостью в ногах, и почувствовал, как по телу пробежала дрожь.

Еще недавно в небе светило солнце, но вскоре оно скрылось за темными тучами и утренний свет померк.

Чан Гэн ждал у ворот, стоя спиной к украшенному золотом сказочному дворцу. Его парадные одеяния Яньбэй-вана красиво развевались на ветру, а взгляд был направлен на башню Ци Юань.

Заслышав позади шаги, Чан Гэн обернулся и, заметив выражение лица Гу Юня, нахмурился и сказал:

— Экипаж уже ждет снаружи. Тебе стоит немного отдохнуть.

Гу Юнь настолько устал, что лишь промычал в ответ.

Тогда Чан Гэн спросил:

— О чем вы говорили?

Гу Юнь глухо ответил:

— Да ерунда... Пустая болтовня.

Чан Гэн видел, что у Гу Юня нет сил на разговоры, поэтому не стал больше его донимать.

Едва рассвело, многочисленные приказы, обязательные к исполнению, были разосланы во все шесть министерств. Люди прекрасно понимали, что, скорее всего, другой такой передышки и возможности подготовить войска не представится.

Гу Юнь добрался до своих покоев; на подкашивающихся ногах неверной походкой доковылял до своей постели и сразу же на нее упал.

Броню он снять не успел, поэтому приземление вышло шумным. Потолок перед глазами продолжал вращаться, половина тела онемела.

Чан Гэн протянул руку, чтобы нащупать его пульс, и заметил, что обычно холодные руки Гу Юня стали настолько обжигающе горячими, будто тот грел их над жаровней.

— Ифу, как давно тебя лихорадит? Неужели ты не заметил?

Гу Юнь слабо простонал в ответ. Усталость пробирала до костей, веки казались слишком тяжелыми. С явным трудом он спросил:

— Как там мой братец-мышонок? Жив и здоров?

Чан Гэн не понял его и переспросил:

Хо Дань поспешил к кровати маршала и достал счастливо пищащего серого мышонка, который сидел у него за пазухой.

— Маршал, зверек в полном порядке.

— Тогда и я буду жить, — невнятно пробормотал Гу Юнь. Опираясь на локоть слуги, он сел и позволил снять с себя броню. Устроившись поудобнее, Гу Юнь небрежно смахнул мокрые от пота пряди со лба и сказал: — Неважно простуда это или лихорадка. Приму лекарство, хорошенько пропотею, и все пройдет.