Только ее кровью, освященной архиепископом или самим Папой, и получится снять заговор. Надеюсь, вы понимаете, что я доверил вам государственный секрет?
Мэтр Капотэ нервно, мелко похрюкивая, хихикнул и тут же пробормотал:
– Безусловно, дорогой мсьё Годфруа, безусловно.
– Храните его свято. Иначе де Моле придется вас убить. – Удовлетворившись реакцией и выдержав паузу, лекарь продолжил: – Девица сия решила посвятить себя нечистому, имейте в виду. Так что от вас, господа, требуется небывалая решимость и твердость духа, чтобы искоренить дьявольщину на корню.
– Разве бывают ведьмы девицами? – недоверчиво крякнул незнакомец. – Разве они не…
– Вот и позаботьтесь, мэтр Капотэ, чтобы она «не». И чтобы живой не ушла. Иначе опять возьмется за старое и начнет вредить добрым людям Савойи и Его наихристианнейшему Величеству Виктору Амадею Второму. На вас большая ответственность, – тихо, но жестко произнес мсьё Годфруа.
– Ни от меня, ни от брата Лоренцо еще ни одна ведьма не спаслась, – кичливо вымолвил мэтр Капотэ.
– Я прослежу, – с рыком добавил де Моле. – А с парнем вашим что делать будем?
Сразу ответа не последовало. Я из последних сил старалась не отключиться, чтобы услышать, что скажет окаянный чернокнижник. Молчание лекаря длилось вечность. Наконец он процедил:
– Отправьте его в казематы. Коль скоро ваш брат Лоренцо экзорцист, пусть покажет мастерство и изгонит из него дьявола. Не жалейте тело, спасите душу.
Де Моле кашлянул:
– Разве мальчишка вам не сын?.
.
– Однажды предавший предаст снова, – негромкая речь мсьё Годфруа была пропитана ядом ненависти. – Враг церкви нашей и Господа – мой личный враг.
– Какая безграничная вера! Преклоняюсь перед вами, сударь, – фальшиво пропел мэтр Капотэ.
– Решение ваше, – буркнул де Моле и прикрикнул на кого-то: – Эй, чего стоите? Пленника – в камеру.
Не желая верить в реальность происходящего, я слушала, как что-то тяжелое и безжизненное влачат по каменным плитам.
Уронили. Мне показалось или это был стон? Хриплый, больше похожий на вой умирающего зверя… Ужас впился мертвенными пальцами под лопатки, проник внутрь и сжал сердце в ледяных тисках. Если бы не кляп и удавка, я бы вскричала дико. Ведь то был Этьен! Настоящий Этьен! Или то, что от него осталось…
* * *– Приступим, – сказал лекарь. – Жизнь короля на кону. Незачем время терять.
Меня подняли и переложили на скамью или стол.
